— Мистер Хофман, — приятным баритоном произнес адвокат. — Я Ной Левин, меня назначили представлять ваши интересы в суде.

Ларри прямо-таки вцепился в руку адвоката; так человек, выброшенный в море без спасательного жилета, цепляется за бревно. Рукопожатие у Левина оказалось крепким.

— Присаживайтесь, мистер Хофман, — с улыбкой произнес Левин.

— Спасибо, что пришли так быстро. Они говорили, что я увижусь с адвокатом не раньше, чем сегодня.

— Вы обвиняетесь в убийстве, мистер Хофман. А потому тратить время непозволительно.

Вот и отлично, радостно подумал Ларри. Заполучил настоящего тигра. Всех порвет!

— Ларри… Могу я называть вас просто Ларри?

— Ага. Само собой.

— Так вот, Ларри, прежде чем мы начнем обсуждать все факты вашего дела, хотел бы пояснить, на чем строятся взаимоотношения адвоката со своим подзащитным. Сидели раньше?

— О, да. Это моя… так, дайте-ка подумать… третья ходка.

— И вы имели дело с адвокатами?

— Дважды. Оба конченые придурки. Только об одном и думали — как бы сделать так, чтоб меня признали виновным.

— Речь сейчас идет не о том, Ларри, — уверенно заявил ему Левин. Он носил очки в металлической оправе, и голубые со стальным отливом глаза смотрели сквозь стекла так холодно. — Мы будем называть вещи своими именами, а не заниматься всякой там фигней.

Ларри так и расплылся в улыбке. Нормальный парень, ничего не скажешь!

— И вот еще что, Ларри. Не знаю, что вам там плели другие адвокаты, но со мной будет иначе. Все, о чем мы говорим здесь, должно остаться только между нами. Если скажете, что убили пятьдесят человек и захоронили у себя на заднем дворе, это останется между нами.

— Но я никого не убивал!

— Я не о том. Если даже и убили, мне плевать, потому как я ваш адвокат. И моя задача, Ларри, снять с вас обвинение в убийстве.

— Да вранье все эти обвинения! Я этого клоуна и пальцем не тронул.

— Я пока что не получил отчетов полиции, но, вроде бы, там сказано, что были свидетели?

— Были, но накануне. Это когда я надрал задницу О’Мэлли.

— Да. Была драка.

— Никакая не драка! Просто я взял обрезок железной трубы и наддал этому сукиному сыну. Чтоб знал, что я настроен серьезно. Он и ахнуть не успел.

— И все это на глазах у свидетелей?

— Вот именно. Потому как я преподал хороший урок. Чтоб и остальные выродки знали, что с ними будет, если позарятся на мои бабки.

— Что это были за деньги? — спросил Левин.

Ларри умолк. И немного занервничал.

— Только между нами, да?

— Было бы неэтично с моей стороны разбалтывать конфиденциальную информацию. Даже если бы я сказал об этом своей жене, меня тут же исключили бы из коллегии адвокатов.

Ларри затряс головой.

— Ладно, понял. Так вот, эти деньги… они от продажи наркоты. А эти выродки — мои дилеры. Тайрон, Кауфман и этот сукин сын О’Мэлли. Он прикарманил выручку. А Тайрон мне рассказал. Когда они пришли рассчитаться со мной, я уже знал, что О’Мэлли крысятничает, ну и врезал ему, чтоб неповадно было.

— А что обещали сделать с ним, если он и дальше будет прикарманивать ваши деньги? — спросил Левин.

— Сказал, что убью его.

— Вот этого я и боялся.

— Но я не убивал! Его прикончил кто-то другой.

— Есть догадки, кто именно мог это сделать?

— Нет. О’Мэлли сам напросился. Я не единственный, кого он кинул на бабки.

— Но, к сожалению, вы были единственным, кто угрожал ему расправой при свидетелях. И тот факт, что его до смерти забили каким-то тупым предметом, лишь усугубляет ситуацию.

Ларри пожал плечами.

— Это не я. Больше мне нечего сказать.

— Вот что, Ларри. Нам придется представить присяжным нечто более весомое, чем одни ваши слова. У вас есть алиби на время убийства?

— А когда это было?

— В субботу, между двумя-тремя ночи.

— В субботу! Между двумя и тремя! — возбужденно повторил Ларри.

Левин кивнул.

— Слава тебе Господи, тут все о’кей. У меня отличное алиби…

Тут вдруг Ларри осекся и нервно облизал губы.

— Хотя… есть маленькая проблема.

— Да?

— Что если алиби связано с чем-то незаконным?

— А вот здесь могут возникнуть трудности. Но помните, вас обвиняют в убийстве, и за это, вполне возможно, светит смертная казнь.