Шрифт:
Антонина взяла в библиотеке наугад книгу и уединилась в своей комнате. Она пыталась читать, но тщетно. Образ молодого красавца Станислава так и стоял перед глазами. Женщина снова попыталась вчитаться…
– Да что же это такое?! – негодовала она. – Отчего я не могу сосредоточиться?! Она отбросила книгу и начала бесцельно прохаживаться по комнате. Ее одолевали тяжелые мысли: «Никакой жизни. Вот опять уехал… Куда? Зачем? Вернется опять поздно, навеселе… А годы мои идут, а детей все нет… А вот возьму и ….»
Антонина оцепенела от посетившей ее мысли. Она повернулась к небольшой иконе Божьей матери, висевшей в комнате в углу.
– Прости меня, за мысли мои грешные. Но… жить более так не могу. Мочи нет! – Антонина перекрестилась, села прямо на пол и разрыдалась. – Кабы дети были – утешение! А то и их нет… И откуда им взяться, коли… спим по разным комнатам.
Лизавета услышала плач.
– Неужто барыня?
Она робко постучала в дверь комнаты.
– Войди, Лизавета…
Горничная вошла и увидела заплаканную хозяйку.
– Барыня, господи! Что ж это такое-то? Отчего вы плачете-то?
– Ох, Лизавета. Да ты сама все знаешь… Чего говорить-то… – Призналась Антонина, утирая глаза платочком.
– Барыня, вы так и скажите мне, что накипело. Я все стерплю. Но что мне делать скажите: как барина от себя отвадить?
Антонина пристально посмотрела на горничную.
– Скажи мне честно: а Сергей Васильевич… Словом, он…
Лизавета догадалась, о чем хочет знать барыня.
– Нет, Антонина Петровна, ничего хорошего… Слаб он, уж больно пьет много вина да водочки анисовой. А они, как известно, не способствуют мужской силе.
– Зачем тебе это надо?
– Так выгонит ведь из дома. Рекомендации не даст. Куда я устроюсь в нашей-то глуши?
– Я дам тебе любую рекомендацию, – пообещала Антонина. – И денег дам.
Лизавета отшатнулась от барыни.
– Вы хотите от меня избавиться? Да, я виновата перед вами…
– Не винись. Дело твое – бабье, как говориться. А супругу моему не бойся отказать, коли не хорош он в постели. Пусть с другой прислугой утех ищет.
– Так ведь найдет, барыня…
– Да я не сомневаюсь. Ты иди, Лизавета, иди…
Но Лизавета не уходила.
– Что ты стоишь? – Удивилась Антонина. – Или сказать что хочешь?
– Да, хочу. Вы слыхали, что в соседнем имении хозяин новый из столицы приехал. Говорят, красивый…
Антонина обомлела.
– И откуда прислуга наперед господ все знает? А?
Лизавета улыбнулась.
– Такое наше дело – о господах все знать. Да, говорят, не женатый он…
Горничная лукаво посмотрела на хозяйку.
– Иди, воли много взяла, говорить такие речи… – возмутилась Антонина Петровна, а сама призадумалась. «И правда, Станислав хорош собой…» – подумала она и почувствовала, как ее охватывает желание… Да, да – желание! Она желала мужчину! Антонина испугалась, но затем рассмеялась… С нелюбимым мужем она и вовсе забыла: что такое наслаждение и желание!
Весь остаток дня Антонина просто не знала, чем себя занять. Перед глазами стоял сосед-помещик, Станислав Александрович Матвеев. Женщина невольно предалась излишним фантазиям: вот он – высокий, стройный, охотничий костюм выгодно подчеркивает его мужскую стать… Лицо приятное… А глаза! Глаза, хранящие безумство страсти, словно в них поселились маленькие бесенята и вот-вот выпрыгнут наружу…
Антонину снова охватило волнение: «Может пригласить Станислава в гости? Ах… О чем я думаю! Я же давала клятву верности мужу перед богом и людьми! И что с того? А если мы жили-то, как супруги всего два года, а теперь – по разным спальням…»
Всю ночь Антонину мучили кошмары. Ей снился батюшка, который венчал ее с Сергеем Васильевичем. Отчего священник бегал за ней, задрав свои одеяния, выкрикивая весьма постыдные вещи, совершенно не соответствующие его сану.
Антонина проснулась рано, позвонила в колокольчик – вошла Лизавета.
– Как спалось, барыня? – Из вежливости поинтересовалась та.
– Ужасно. Всю ночь мучили кошмары… Неси воды умыться. Да и вели Назару заложить коляску.
– Как прикажите, барыня…
Антонина привела себя в порядок, позавтракала, собрала в корзину свежей выпечки, села в коляску и приказала кучеру:
– В Ремизово.
– Это мы мигом, барыня. В Ремизово, так в Ремизово!
Назар хлестнул лошадей кнутом, и коляска тронулась в путь.
Немного отъехав от имения, Антонина подумала, что уж слишком редко она посещает родительский дом в Ремизово: а не переехать ли ей туда? – сказать мужу, что, мол, желает навести там порядок… ли еще что-нибудь…
Женщина вздохнула: ей хотелось уединиться в старом родительском доме, почитай не была она там вот уже целый год.
«И могилки маменьки с папенькой навестить надо… И как прислуга там моя? Анфиса стара уже стала… Жива ли еще?..»