Шрифт:
Неожиданно Ригор встрепенулся.
– Это прекрасно, ваше сиятельство, ибо ещё ни один здравомыслящий человек не отказывался от денег. Но я знаю, что граф де Тьер был очень плох, вероятно, он покинул наш бренный мир…
Граф невольно округлил глаза.
– Продолжайте, сударь…
– Эстела, как старшая дочь имеет право на часть наследства. Насколько мне известно, баронесса де Тьер всячески хотела этому воспрепятствовать.
Граф понимающе кивнул.
– Ваша практичность, сударь, говорит о многом. По крайней мере, я буду спокоен, что Эстела и её приданое – в надёжных руках. Вопрос с наследством я непременно улажу, обещаю вам.
Ригор чуть отстранившись от Эстелы, поклонился графу в знак благодарности.
На следующий день Эстела поведала Ригору о записях, которые она прочла в монастыре Святой Каролины в Виши. Она предложила найти сердце Варфоломея.
Ригор отнёсся к словам Эстелы (теперь уже невесты) скептически.
– Дорогая, – как можно мягче сказал он, – вся эта история может оказаться просто легендой…
– Возможно, ты прав, Ригор. Но я хочу предпринять поиски…
Ригор вздохнул, ибо уже понял: твёрдости характера его будущей жене не занимать.
– Тебе нужно всё рассказать дяде и посоветоваться с ним.
Граф поддержал свою племянницу и снарядил отряд на поиски сердца святого Варфоломея. Эстела предположила, что события многовековой давности произошли в местечке Сен-Флур. Туда они и направились…
Перед Эстелой Ригором предстали развалины монастыря; камень, из которого он был некогда построен, давно перетаскали сервы на свои постройки. Определить теперь, где располагалась часовня, в которой хранилась реликвия, увы, не представлялось возможным. Ригор, войдя в роль официального жениха Эстелы, приказал разбить шатры, дабы повести на территории бывшего монастыря несколько дней и тщательно изучить его территорию.
Поиски утраченной реликвии продолжались два дня, но тщетно. Наконец, внимание Ригора привлёк крупный камень, выщербленный стихиями и временем. Ригора привлёкло изображение креста, объятого огнём, вытесненного на камне. Догадка мелькнула тут же и он поделился своими соображениями с невестой:
– Здесь стояла часовня! Вероятно, это алтарный камень!
Эстела, охваченная неподдельным волнением также осмотрела камень и пришла к выводы, что – это древний алтарь. И, возможно, под ним хранится утраченная реликвия.
Стражники, сопровождавшие молодую пару, попытались сдвинуть камень, но безуспешно. За шесть веков он прочно врос в землю, и не собирался расставаться со своим «насиженным» местом.
Тогда они стражники, подобно сервам, вооружились кирками, предусмотрительно захваченными с собой, сделали подкоп вокруг камня и лишь тогда сдвинули его с прежнего места.
Вздох разочарования вырвался из груди Эстелы – увы, под камнем ничего не было, даже намёка на то, что под бывшим алтарём что-то хранилось.
Ригор не растерялся:
– Переверните камень, – приказал он.
Стражники, нехотя повиновались. Они с самого начала не верили в затею молодой госпожи.
Как только они перевернули камень «верх дном», то к своему вящему удивлению увидели углубление, забившееся от времени землёй.
– Господин! – возопили стражники в один голос. – Здесь что-то есть!
Ригор очистил углубление от земли и извлёк из него небольшой кожаный мешочек.
– Боже Всевышний, помоги нам! – с чувством взмолилась Эстела. – Неужели это то, что ты ищем?!
Руки Ригора дрожали от волнения, он развязал прекрасно сохранившийся мешочек, перед его взором предстала серебряная потира [83] , усыпанная крупными, цвета запёкшейся крови, рубинами.
– Открой её, Ригор! Открой! – сгорая от нетерпения, взмолилась Эстела.
Ригор, охваченный религиозным трепетом, открыл сосуд, в нём лежал тёмно-коричневый камень.
– Что это? – недоумевал Ригор.
Эстела аккуратно извлекла сей камень из потиры, дабы разглядеть со всем тщанием.
83
Потира – сосуд с широким горлом и поднимающейся крышкой, отделанной драгоценными камнями.
– Это и есть сердце святого Варфоломея. Просто за шесть веков, оно утратило свой первоначальный вид, ссохлось и превратилось в камень.
… Ригор и Эстела в сопровождении отряда, окрылённые находкой, вернулись в Мулен. Они показали графу потиру и сердце святого, пережившее костёр и шесть веков забвения под каменным алтарём.
Граф де Мулен внимательно осмотрел находку своей племянницы и также пришёл к выводу, что – это не что иное, как сердце мученика.
Его сиятельство, хоть и был истинным католиком, но всё же в нём взяла верх расчётливость. Зная набожность графа Клермонского, он поместил серебряную потиру с сердцем мученика в дорогой ларец и отправился в Клермон-Ферран в сопровождении Эстелы и Ригора.