Николай обратил внимание, что мальчик, как две капли воды похож на Кристину. Он погладил племянника по голове и поцеловал в макушку.

Алексей остался в горнице, а Николай бросился на задний двор к отцу. Тот проводил время в утеплённом сарае, пытаясь починить старый садово-огородный инвентарь. Николай был удивлён, застав отца за этим занятием. Ибо Станислав всегда уделял время торговой лавке и мастерской по пошиву обуви. Садом, огородом и наделом земли занимались батраки. Старший Хлюстовский хорошо платил за работу и те никогда не жаловались. Однако времена изменились: обувь раскупалась плохо, батраков пришлось рассчитать. Из мужиков в доме оставался только Станислав, и все заботы легли на его уже немолодые плечи.

– Батя! – воскликнул Николай, увидев поседевшего и постаревшего отца. – Это я – Николай!

Станислав оторвался от дела и подслеповатыми глазами вперился в гостя.

– Николаша! Сын! – обрадовался он и распахнул объятия.

После долгих излияний Николай признался, что прибыл в Спасское с колчаковским обозом. Правда, умолчал о его содержимом.

– Надобно спрятать до лучших времён.

Станислав почесал за ухом.

– Это можно устроить… К староверам надо отправляться, они на болота проведут. Туда ни один красный не проберётся. А большой обоз-то?

– Двадцать саней.

Станислав подивился, но лишних вопросов задавать не стал.

– Отправляться надо не мешкая, – распорядился Николай.

– Погоди, шустрый уж больно! До баб наших Ванятку пошлю. Хоть с женой обнимешься. Катерина истосковалася вся по тебе за столько лет.

Николай и сам истосковался: краше его Катерины женщин не было. Впрочем, чего греха таить, за шесть лет не смог он сохранить верность супруге. Однако, всё это было не для сердца, так баловство.

Станислав поспешил к своей куме, именно к ней отправилась жена, дочь и сноха. Не успел он войти во двор кумы, как наткнулся на своих женщин.

– Говорят, пара саней в село заехали! – выпалила Катерина. – Кто такие?

Станислав отдышался и выдал:

– Николай вернулся, айда до дому!

Женщины переполошились и со всех ног бросились домой.

Катерина, словно вихрь первой влетела в горницу. Николай сидел в обнимку с сыном. Глебка показывал солдатики Алексею, тот объяснял мальчику про рода войск.

– Николай! – вскрикнула она и чуть не потеряла сознание от волнения.

Муж и сын кинулись к ней. Женщина обняла их обоих и расплакалась в голос.

Наконец в горницу вошли Злата, Станислав и последней – Кристина. Когда Алексей увидел молодую раскрасневшуюся с мороза молодую вдову, то у него дух захватало. Однако этого никто не заметил. Родичи столпились вокруг Николая, совершенно забыв про гостя. Впрочем, Алексей в обиде не был. Он любовался Кристиной. Действительно, молодая женщина была на диво хороша: высокая, статная, медового цвета коса растрепалась по расстегнутой тёмно-коричневой курме. Женщина была именно такой, какой приснилась во сне…

…Обоз тронулся в сторону леса. Станислав отлично знал дорогу и, когда начало вечереть привёл его к староверам. Жители деревни всполошились. Позакрывали окна и двери, староверы прекрасно знали о безбожниках-большевиках. Однако не ждали их так скоро увидеть.

Станислав уверенной походкой в окружении сына и Алексея Вишневского шёл по деревне по направлению к молельному дому. Вдруг перед ними, как из под земли появился десяток мужиков, вооружённых охотничьими ружьями, вилами и топорами.

– Кто такие? Чево надоть? – спросил один из них и наставил ружьё на Станислава.

Тот не растерялся.

– В Библии сказано: не убий. Мы пришли к вам с миром. Я – Станислав Хлюстовский.

Мужик вгляделся в лицо бывшего торговца.

– Точно, Хлюст! – Старовер опустил ружьё. – Ан я тебя не признал. Прощенья просим. А энто кто с тобой?

– Сын мой…

Алексей представился сам:

– Капитан Вишневский.

– По какой-такой надобности к нам пожаловали? – не унимался старовер.

– Помощь ваша требуется, – пояснил Станислав. – Вот хотим с отцом Тихоном потолковать.

Мужики расступились, пропустив Хлюстов и капитана к молельному дому.

Отец Тихон уже совершил вечернюю молитву и пребывал в кругу семьи. Облачённый в домотканые штаны и такую же рубаху он трапезничал за столом. Подле него сидели жена, шестнадцатилетний сын Акинфий и младшая дочь.

Гости зашли в дом, перекрестились на божницу общепринятым православным троеперстием. Тихону приходилось общаться с людьми в миру, поэтому он к троеперстию относился с пониманием. Духовный лидер староверов считал: главное – искренняя вера в Господа. Хотя сам обычаев предков не забывал.