Шрифт:
– А как же вызов, который бросают Великие Дома? – удивился Магир.
– Интриги? Обман? Хитросплетения бессмысленных обязательств и обязательных предательств? – с презрением поинтересовался Винсент. – Что стоит эта клоака болезненных амбиций и тщеславных ничтожеств по сравнению с храмом чистой науки, о котором я только что говорил?
Зелёный Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь
Москва, Лосиный остров, 24 июня, пятница, 14:32
Пространство… Простор… Ширь…
Даже не свобода – чёрт с ней, с недостижимой, – Ардоло отчаянно не хватало пространства. Пусть тюрьма, но другая: дайте вольер, как в зоопарке, или выводите гулять – на любой цепи, хоть стальной, хоть магической. Заставьте поклясться, дать «заклятие обещания», поставив на кон сердце – на что угодно согласился бы Ардоло ради простора, ради возможности бегать, прыгать, любым способом растрачивать неистовую мышечную силу, что накапливало мощное тело голема. Тысячи отжиманий от пола и прыжков по камере не помогали. Снимали остроту, нагоняли усталость, но голову не обманешь, голова видела стены и хандрила. Отсутствие пространства сводило с ума, и Ардоло вновь чувствовал себя инвалидом… То есть не Ардоло, он инвалидом никогда не был и не знал, как это, а вот другой, от которого ещё что-то осталось, тот тосковал и тем раздражал.
«Сейчас бы пробежать пару миль…»
«Слюнтяй!»
«Ты ничего не понимаешь».
«Ты тоже!»
«Нам нужен простор…»
«Нам нужно кого-нибудь убить! Если бы я знал как, я с удовольствием убил бы тебя».
«Да, – соглашался тот, от которого ещё что-то осталось. – Нам действительно нужно убить…»
Он очень силён. Нереально быстр. У него высочайший болевой порог и толстая шкура, способная сдержать и пулемётные пули, и «Эльфийские стрелы» третьего уровня. Он вообще не понимает, как его можно убить, и способен на равных драться даже с самыми сильными магами, поскольку он искусственный и потому – идеальный. Или близок к идеалу.
Он – Ардоло. Уникум, загадка и великий воин. И всё это богатство бездарно пропадает в каменном мешке «Мшелого погреба».
– Я готов убивать для вас! Скажите кого! Я убью!
Но голос вязнет в камне и тьме, не порождая даже эха. «Погреб» не впервые слышит крики и давно научился не обращать на них внимания.
– Дайте мне кого-нибудь убить!!!
И отпустите на простор.
Но вместо него, безбрежного, – тёмная камера и унылая кормёжка один раз в день: не едой, поскольку телу голема обычная еда не требовалась, а специальной энергетической жидкостью, пять кубиков которой Ардоло вкалывали каждые сутки. И только на это время в камере включался свет. Цепи натягивались, заставляя пленника прижиматься к стене в позе «звезды», открывалась дверь, и появлялся могучий белокурый охранник с тяжёлым топором в руке – его Ардоло всегда встречал ухмылкой. Через мгновение из-за широченной спины охранника выглядывала хрупкая ведьма и выдавала традиционную и абсолютно не смешную шутку: «Хвост не мешает?»
Охранник ухмылялся, Ардоло делал вид, что фраза обращена не к нему.
Затем следовал укол, алая жидкость вливалась в искусственное тело, хлопала дверь, выключался свет, и пленник оставался один. В самом дальнем и самом охраняемом подземелье Зелёного Дома.
В какой-то момент Ардоло начал скучать по тем временам, когда его пробовали пытать, не позволяли спать, били, оскорбляли и допрашивали с утра до вечера. Когда бестолковые ведьмы пытались переступить через мощнейший порог и причинить ему боль. Когда у него была компания.
«Общение» со взбешёнными колдуньями продолжалось примерно две недели, потом зелёные поняли, что выставляют себя на посмешище, и оставили Ардоло в покое.
Единственного выжившего участника громкого покушения.
Ни о чём не сожалевшего.
Ни в чём не раскаявшегося.
Ждущего казни…
Однако ведьмы не торопились, и затянувшаяся пытка одиночеством оказалась для Ардоло самым трудным испытанием. Точнее, для того, другого, от которого ещё что-то оставалось. Для чела, навсегда застрявшего в теле голема, для парализованного питерца Альфреда Кега, с радостью ухватившегося за возможность принять участие в тестировании «новой игры», которая на поверку оказалась системой подготовки операторов для высококлассных големов и закончилась кровавой бойней на свадьбе королевы Всеславы. Гениальный Шарге изобрёл новый способ управления искусственными созданиями, научился переносить сознание непосредственно в тело голема, но во время сражения Ардоло оказался в зоне действия сразу нескольких мощных арканов, окунулся в бурлящее магическое поле и неведомым образом остался в кукле.
Возможно, окажись на месте Кега любой другой чел, он бы сошёл с ума, однако Альфред слишком долго был инвалидом, ненавидел своё положение и не имел ничего против нового образа. Лучше быть сильным големом, чем слабым челом.
Что же касается заключения в темноте, то, несмотря на все издержки, Ардоло переносил его стоически, обнадеживая себя мыслью, что «раз не казнили, значит, пригожусь», и надежды его сбылись.
Она пришла незадолго до «кормления», часа за три, может, чуть больше. Пришла, как обычно, одна и пришла очень тихо: ни шагов в коридоре, ни скрипа двери, ничего, кроме шуршания цепей, прижимающих его к стене.
– Привет!
Она, как обычно, не ответила. Вошла в камеру, закрепила на стене огарок свечи, зажгла его и встала чуть правее: тёмная тень в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном – ни разу не видел Ардоло лица незнакомки.
– Хорошо выглядишь. – Так звучала его традиционная шутка.
Явившись в первый раз, женщина молча простояла в камере не менее двадцати минут, разглядывая упражняющегося в остроумии голема, затем спросила имя – будто не знала! – и осведомилась, как пленник переносит темноту. Выслушала поток ругательств, погасила свечу и ушла. На второй приход попросила рассказать о себе, спросила, почему согласился на предложение Шарге, о чём мечтает, как видит себя в будущем? И вообще: видит ли он своё будущее или смирился с тем, что его казнят. Тогда Ардоло промолчал, но с нетерпением ждал продолжения разговора.