Джон засмеялся:

— Будь она моей женой, я поступал бы так же.

— Но она и так принадлежит ему, — возразил Томас. — О эти жены! Хрупкие, утонченные, благовоспитанные создания, за которыми дают солидное приданое! Тристан, дружище, дорогой милорд Тристан! Жены предназначены отнюдь не для наслаждений — для этого существуют блудницы из таверн!

Расхохотавшись, Тристан подъехал вплотную к Томасу, обнял его за плечи и укоризненно покачал головой:

— Ошибаешься. Ласки блудниц мы покупаем за деньги, они не идут ни в какое сравнение с блаженством взаимной любви. Вспомни свою песню, Томас! Моя жена любит меня, каждый раз она с нетерпением ждет, когда я вернусь в замок. Встречаясь с ней после разлуки, я убеждаюсь, что она стала еще прекраснее: ее лицо сияет, радостно блестят глаза… Подумай, разве я могу предпочесть Лизетте другую женщину? Она свежа и благоуханна, ее кожа напоминает чистый весенний воздух, а от твоих шлюх несет хлевом!

— Брак погубил его, — печально подытожил Томас.

Запрокинув голову, Тристан рассмеялся. Не сводя с него прищуренных глаз, черных, точно ночное небо, но на самом деле темно-синих, Джон усмехнулся. Тристан и Лизетта и вправду были счастливой парой. Их брак устроили родители, но все шесть месяцев супружеской жизни они провели в любви и согласии, с каждым днем все более убеждаясь в том, что им несказанно повезло. Тристан был высоким, как дуб, и сильным, словно чистокровный жеребец; красавица Лизетта, с пышными темными волосами и ангельским личиком, отличалась мягкими манерами и мелодичным голосом. Такие пары встречались крайне редко, их брак был явно заключен на небесах. В довершение ко всему Лизетта ждала ребенка, наследника Тристана.

— Боже мой, да он поэт! — Томас улыбнулся другу, которому присягнул на верность. — Да, она прекрасна, милорд, — прекрасна как ангел, нежна и изысканна — даже чересчур для тебя, закаленного в сражениях рыцаря! Но развлечение, о котором идет речь…

Джон со смехом перебил его:

— Томас, ты женат на вдове с роскошными усами! Откуда тебе знать, как счастлив Тристан?

Тристан снова засмеялся. Томас был женат на дочери преуспевающего купца, и вправду уродливой, но при этом столь остроумной, что Тристан не питал к ней неприязни. В первый же год после свадьбы она родила Томасу крепкого, здорового малыша — следовательно, ему было почти не на что сетовать.

— Чтоб тебе провалиться, Джон! — в сердцах выпалил Томас. — Если ты когда-нибудь женишься, если найдется женщина, способная увлечься таким смазливым мальчишкой, пусть она будет неприступна, как монашка!

Джон уже собирался дать Томасу отпор, но вдруг заметил, что Тристан изменился в лице. Рослый и привлекательный, он казался красавцем, находясь в хорошем расположении духа, но мрачный — внушал страх. Джон не раз мысленно благодарил небо за то, что принадлежит к сторонникам, а не к противникам этого человека.

Вот и теперь на лицо Тристана словно упала тень.

Проследив за направлением его взгляда, Джон мгновенно все понял.

Они подъезжали к деревне у границы владений Тристана. Сумерки сгущались, но даже в полутьме было видно, что дом на краю деревни сожжен. В вечернее небо поднимался дым.

Тристан, пришпорив коня, пустил его галопом. Моментально протрезвев, Джон и Томас последовали за ним. Возле сгоревшего дома Тристан спрыгнул с седла, склонился над телом старого крестьянина, прикоснулся к горлу несчастного и тут же отдернул руку. Кровь была еще теплой.

Джон и Томас спешились и подошли поближе. Тристан выпрямился и широкими шагами направился к дымящимся руинам. Догнав его, Джон с ужасом увидел, что кто-то, прежде чем поджечь дом, в ярости уничтожил всю обстановку.

Все трое одновременно увидели труп женщины. Тристан приблизился к нему и опустился на колено. Несчастную, раздетую донага, подвергли грубому насилию и бросили умирать в пылающем доме.

— О Господи! — прошептал Тристан. — Что это? Зачем? Эдит, жену Неда, простого крестьянина…

Джон и Томас увидели, что лицо Тристана исказилось от ужаса. Быстро подойдя к коню, он вскочил в седло. Потрясенные спутники поспешили за ним.

Бедных, ни в чем не повинных крестьян постигла страшная участь. Что же стало с обитателями крупных поместий?

Кони бешеным галопом понеслись по дороге, взрывая копытами осеннюю грязь. Вскоре все трое заметили еще один столб дыма, поднимающийся в ночное небо. Вокруг царило полное опустошение: крестьянские дома были сожжены дотла, ограды повалены, плодовые деревья сломаны, люди убиты.

Наконец Тристан приблизился к своему замку. Там, где только что протекала мирная жизнь, лежали трупы его воинов — даже на мосту через ров, в котором плавали лебеди, доставлявшие наслаждение Лизетте.

Тристан содрогнулся. Прекрасные птицы лежали обезглавленные на берегу в лужах крови, олицетворяя собой ужас и смерть.

С искаженным страданием лицом Тристан спрыгнул с коня и бросился к капитану замковой стражи, истекавшему кровью на пороге дома. Упав на колени, Тристан приподнял его голову.