Я присел к тебе на кровать. Мы обнялись. Явился потешный плюшевый дракон Стич. Обыкновенно он отвлекал тебя от мрачных мыслей, но на этот раз Стич тоже взгрустнул и был принят в наше объятие третьим. Минуты через две из кухни пришла мама, намеревавшаяся читать тебе на ночь, и спросила, почему мы тут сидим обнявшись и с трагическим выражением лиц лижем огурец. Мы ответили, что не хотим взрослеть. Не хотим, чтобы у нас по четвергам было четыре спецхимии. Не хотим работать до ночи. Не хотим, чтобы болело сердце. Хотим же, наоборот, как в фильме про Питера Пэна, взрослыми никогда не становиться, искать сокровища, летать без помощи самолетов и дружить с феей Динь-Дилинь.

– Кстати, о феях. – Мама, тоже не оценив поначалу всей глубины наших переживаний, попыталась, в свою очередь, перевести дело в шутку. – Когда зуб выпадет, Варенька, можно будет на ночь положить зуб под подушку, а ночью зубная фея заберет его и вместо зуба положит подарок. Хочешь?

– Не хочу! – Ты была серьезна. – Это мой зуб, поэтому я не положу его под подушку ни для какой феи, а положу в коробочку и буду там хранить.

– Но вместо зуба фея ведь приносит подарок. – Мама попыталась подкупить тебя вторично. – Вот у друга твоего Вовы все зубы уже выпали и выросли новые. И знаешь, сколько он получил подарков?

– Тридцать два, – сказала ты, не задумываясь.

– Откуда ты знаешь? – Мы с мамой опешили от того, что пятилетняя наша дочь знает, сколько у человека зубов.

– Из рекламы, – ты пожала плечами. – Есть такая зубная паста, и еще есть машина «Ниссан-превосходя-ожидания». А подарки мне покупают мама и папа в магазине, и не надо мне никаких подарков ни от какой феи.

Следующий час, пока мама читала тебе на ночь книжку, а я переживал быстротечность времени один на кухне за бокалом вина, ты методично расшатывала зуб. Говорила, что шатать зуб немного больно. Но все равно расшатывала, смиряясь с неизбежностью.

Когда в гости к нам приезжал дружественный мальчик Федор, ты была против. Это теперь ваша разница в возрасте почти не заметна. А тогда была разительна. И ты справедливо подумала, что, во-первых, Федора нельзя привлечь к наиболее увлекательным играм, а во-вторых, мама и папа примутся теперь проявлять гостеприимство, то есть от наиболее увлекательных игр отвлекутся.

Игры же у нас были действительно увлекательные. Вооружившись карандашами и бумагой, мы делали газету. Вернее даже, газету и иллюстрированный журнал. Газета называлась «Вестник динозавров». Журнал назывался «Веселые – драконы, злые – драконы». Не знаю уж, почему ты настояла на необходимости тире в названии.

Газета содержала массу полезной и объективной информации. Центральный материал на первой полосе сопровождался сенсационным заголовком «Динозавры вымерли». Статья была богато иллюстрирована тобой. Ты изобразила наиболее драматические эпизоды вымирания динозавров. Динозавры, как выяснилось в ходе журналистского расследования, вымерли то ли оттого, что не мыли руки перед едой, то ли оттого, что ходили без шапки. На иллюстрациях отчетливо было видно, что динозавры без шапок и что лапы у динозавров грязные. Прочие материалы в газете подробно описывали процесс вылупливания динозавра из яйца.

Журнал, напротив, проблемных статей не содержал. Журнал брал качеством иллюстраций. Со страниц журнала смотрели на читателя вполне гламурные Дракон-носорог, Дракон-единорог, травоядный Дракон и вредный Дракон. Получалось очень похоже на страницы в глянцевых журналах, где публикуются фотографии со светских мероприятий. Одним словом, было интересно.

Но тут приехал Федя.

– Я не хочу гостей и не буду радоваться гостям, – угрожала нам ты. – Я лучше уйду в свою комнату и буду там играть, а вы не ходите за мной.

С этими словами ты и правда ушла в детскую, но гость Федя не воспринял сказанного на свой счет и отправился следом. Ты решила Федю игнорировать. Федя плясал под звучавшую из игрушечного синтезатора «Оду к радости». Ты была подчеркнуто холодна. Федя кувыркался на ковре. Ты не замечала. Федя говорил что-то – красноречиво, но неразборчиво. Ты даже и разбираться не собиралась в Фединой элоквенции. Тогда, чтобы обратить на себя твое внимание, Федя тебя укусил. Ты же в ответ сильно ударила Федю кулаком в лоб. Федя горько заплакал, и мальчишечьи слезы неожиданно оказались куда действеннее, чем танцы, кувыркание и укусы.

– Он первый начал! – крикнула ты на всякий случай в дверь, чтобы взрослые не вмешивались, а сама погладила Федю по голове и сказала ему: – Не плачь. Давай лучше будем играть в школу. Ты хоть знаешь, сколько будет два плюс два?

– Один! – Федя перестал плакать, поскольку самое глубокое отчаяние немедленно отступает, если с человеком соглашается играть такая прекрасная девочка.

– Нет, не один, – ты проявляла терпение. – Попробуй догадаться еще раз, сколько будет два плюс два.

– Три! – догадался Федя.