– Ай, какой ты злой! – расстроилась Люся, – не пойду за тебя замуж. Отпущу, пожалуй!

– Ага, отпусти, зачем я тебе такой сдался? – обрадовался Мельник.

– Точно. Только сначала на лбу татушку сделаю: «Гад мерзопакостный», чтобы другая какая сдуру тебя не взяла. Вася, где у меня иголка была?

– Иголка? – отозвался Вася, с интересом наблюдая антрепризу своей подруги. – На кирпичике лежит, как обычно. Только она ржавая совсем и кончик у нее отломан, кожу не проткнет.

– Ничего, я ее пивом протру и молоточком потюкивать буду. Такую татушку забульбеню – все обзавидуются! Тащи!

На этой реплике наступил вынужденный антракт, так как администратор джаз-клуба вдруг тихо сполз на кладбищенскую травку. Вася подошел, потрепал его по щеке и констатировал:

– В обморок грохнулся. Вот ведь недоговорчивый какой попался, жениться он не хочет, татушку не хочет. Люся, между прочим, очень красиво их делает, и иголка у нее такая, как надо, с кончиком и не ржавая, это я пошутил, а он поверил.

Вид у него был несколько сконфуженный. Интересно, ему стыдно, что так перепугал этого мерзкого типа? Я поставила диктофон на паузу, вышла из тени и попросила Люсю:

– Заканчивай с ним. Потребуй три тысячи евро и отпускай. Только пусть сначала скажет имя заказчика, четко: имя и фамилию.

Тут Мельник зашевелился, я быстро скользнула в тень.

– Где я?

– Господи! Да сколько раз можно говорить? На кладбище ты, на кладбище! С первого раза непонятно?

Мельник помолчал, видимо, вспоминая все, что произошло за последний час, и пролепетал:

– Любые деньги, любые. Все, что с собой, отпустите.

– Ладно, любые так любые, – во второй раз согласилась Люся. – Сказочку ты уже рассказал. Сколько ты там у бедной девушки зажулил? Вот мне их и отдавай. У одной бедной девушки взял, другой отдал. Все по-честному, ты почти не вор.

– У меня с собой нет таких денег, – дрогнувшим голосом произнес Мельник.

– Ничего. Позвони начальнику, расскажи, как все было с этой девушкой, попроси взаймы. Он поймет.

– Вы что, хотите, чтобы я в воровстве и подлоге признался? Да у меня же репутация! Да меня потом ни в одно место не возьмут!

– А бедную девушку возьмут? – отпарировала Люся. – Звони!

– А, забирайте! – Мельник достал из кармана портмоне и зашелестел купюрами. – Специально с собой таскаю, чтобы жена не нашла. И в казино сегодня повезло.

Я вышла из тени и молча забрала у него все портмоне. Он отнял у Ольги больше, чем деньги, так что пусть не жадничает.

– Имя, – напомнила я.

– Да, кто тебе велел эту пакость состроить-то? – вспомнила Люся. – Я лучше его поймаю и татушку сделаю.

– Шлейко, – с пионерской готовностью отрапортовал Мельник, – директор мясокомбината.

Вот это номер! А как же Олег? Зачем отцу лучшей Ольгиной подруги понадобилось так жестоко наказывать девушку? А дело-то еще более запутанное, чем казалось. Вася завязал Мельнику глаза – тот достаточно протрезвел, чтобы запомнить дорогу и найти забытое кладбище. Мои приятели взяли его под руки и повели к машине. Мы отвезли администратора на хорошее расстояние, открыли дверцу, Вася придал ему ускорение мягким пинком. Я расплатилась с бомжами, довезла их до кладбища, поблагодарила.

– Да что уж там, – замялся Вася, – это вам спасибо. Люся всегда мечтала в театре выступать, а тут – такая возможность. Это еще мы платить вам должны.

Дома я пересчитала деньги: три тысячи евро, пара тысяч рублей, доллары. Небедно живут у нас администраторы ночных клубов! Или действительно всю заначку при себе держит, чтобы жена не отняла? Впрочем, задумываться об этом не было никакого желания, меня больше интересовал новый враг Ольги – директор мясокомбината Шлейко.

Наверное, сегодняшнюю вылазку можно было назвать безрезультатной: я искала надежные доказательства вины Олега, а нашла нового недруга Ольги. Мне очень хотелось продолжить чтение дневника девушки, но глаза слипались от усталости, пришлось отложить до утра. Надеюсь, утром мысли в моей голове немного улягутся, и я смогу придумать более или менее логичное обоснование ненависти, питаемой директором мясокомбината к певице из джаз-клуба.

Утром я первым делом сделала копию с диктофонной записи, убрав предварительно некоторые фрагменты, и отправила ее директору клуба: раз он так радеет за чистоту рук своих сотрудников, пусть сам с ними и разбирается. Если он человек порядочный, эта запись позволит ему восстановить справедливость и принести извинения хотя бы родителям Ольги, если не самой девушке.

Судьба Ольги волновала меня все больше и больше, эфемерный образ незнакомой мне девушки постепенно становился живым и реальным, и внезапно мне очень захотелось познакомиться с ней ближе: так ли она невзрачна, как считает сама и как говорят окружающие? То, что она не наивная простушка, а барышня тонкая и понимающая, было ясно из дневника. Решено, сегодня иду в больницу, а пока почитаю записи. Для экономии времени я решила просмотреть только те страницы, где упоминалось имя Олега. Интересно, как выглядят их отношения, с точки зрения Ольги?