— И что же? — прошептала она. — Что не так?

— Ничего, — сказал он, — все прекрасно. Ты прекрасна. Ты очень красивая.

— Мой бывший муж обычно говорил, что я изжила свою красоту, — сказала она. Тыльной стороной ладони она водила по его зипу, вверх и вниз. Он придвинулся к ней, выгнув спину. — Мне кажется, он прав.

Она знала, что имя, которым он представился, ненастоящее, просто для удобства, а потому не собиралась его никак называть.

Он коснулся ее щеки. Потом вновь вернулся к соску. На этот раз, облизывая сосок, засунул руку ей между ног. Шелк юбки был мягок и податлив, и добравшись до лобка, он медленно на него надавил.

— И все же что-то не так, — сказала она. — Что-то крутится в твоей красивой голове. Ты уверен, что нам не надо поговорить?

— Это глупо, — сказал он. — И я здесь не ради себя. Я здесь ради тебя.

Она расстегнула пуговицу на его джинсах. Перекатившись, он стянул их и бросил на пол у кровати. На нем были тонкие алые трусы, и эрегированный член сильно натянул материю.

Пока он снимал джинсы, она сняла с себя серьги; искусное серебряное плетение.

Он неожиданно засмеялся.

— О чем это ты? — спросила она.

— Просто вспомнил. Игру на раздевание, — сказал он. — Когда я был мальчишкой лет тринадцати-четырнадцати, мы играли так с соседскими девчонками. Они всегда были увешены всякими побрякушками, сережками, шарфиками и прочей чепухой. И когда проигрывали, снимали, например, одну серьгу. А минут через десять мы были уже голые и сгорали со стыда, а они — при полном параде.

— Тогда зачем же вы с ними играли?

— Надеялись, — сказал он. Он запустил руку под юбку и принялся через белые хлопковые трусики массировать ее большие половые губы. — Надеялись хоть что-нибудь увидеть. Все равно что.

— И увидели?

Убрав руку, он перекатился на нее. Они поцеловались. Целуясь, они прижались друг к другу, тесно и нежно. Ее руки сжали его ягодицы. Он покачал головой.

— Нет. Но мечтать не вредно.

— Ну и? Что же тут глупого? И почему я не пойму?

— Потому что это все ерунда. Потому что… я не знаю, о чем ты думаешь.

Она стянула с него трусы. Провела указательным пальцем по члену.

— Он в самом деле большой. Натали так и сказала.

— Да?

— Я ведь не первая это тебе говорю.

— Нет.

Она опустила голову, поцеловала член у корешка, где курчавились золотистые волоски, потом лизнула его и провела языком до самой головки. А потом подняла голову и посмотрела в его голубые глаза своими карими.

— Ты не знаешь, о чем я думаю? Что это значит? Разве тебе известно, о чем думают другие люди?

Он покачал головой.

— Ну, не совсем.

— Ты пока подумай об этом, — сказала она. — А я сейчас вернусь.

Она встала и прошла в ванную, закрыв за собой дверь, но не заперев ее. Было слышно, как в унитаз лилась моча. Это продолжалось довольно долго. Шум смываемой воды; какое-то движение, открылся и закрылся шкафчик; снова движение.

Наконец она открыла дверь и вышла. Теперь она была совершенно голая. И впервые выглядела немного смущенной. Он сидел на кровати, тоже голый. Волосы у него на голове были светлые и коротко остриженные. Когда она подошла ближе, он протянул к ней руки, взял ее за талию, притянул к себе. Его лицо было на уровне ее пупка. Он его лизнул и опустил голову к паху, проник языком между больших половых губ, принялся сосать и лизать ее вагину.

Ее дыхание участилось.

Лаская языком клитор, он засунул палец в вагину. Там уже было влажно, и палец легко проскользнул вглубь.

Другая его рука соскользнула по спине к ягодицам и там застыла.

— Итак, ты действительно знаешь, о чем люди думают?

Он откинул голову, его губы были влажными от ее соков.

— Звучит немного глупо. Короче, я не хочу об этом говорить. Ты решишь, что я странный.

Она присела, взяла его за подбородок и поцеловала. И укусила за губу, несильно, просто прихватила зубами и потянула.

— Ты действительно странный. И мне нравится, когда ты говоришь. Я хочу знать только одно: что не так, мистер Читающий Мысли?

Она села рядом на кровать.

— У тебя потрясающая грудь, — сказал он. — Очень красивая.

Она состроила гримаску.

— Уже не так хороша, как прежде. И не уходи от ответа.

— Я не ухожу. — Он лег на постель. — Я не могу читать мысли. Но в каком-то смысле могу. В постели. Я знаю, как сделать, чтобы их можно было прочесть.

Она забралась на него и села ему на живот.

— Шутишь.

— Нет.

Он нежно тронул ее клитор. Она дернулась.

— Так хорошо, — и отодвинулась на шесть дюймов. Теперь она сидела на его набухшем члене, лежавшем на его животе. И ерзала по нему.