Это было что-то. Перепачкались и поранились все – даже те, кто был уже испачкан и поранен. Люди на корточках выбирались на сухое место, зализывали раны. О том, чтобы снова лезть в болото, не могло быть и речи. Мужчины нецензурно выражались, не обращая внимания на женщин. Руслан глотал слезы и все не мог отклеиться от дерева. Рогачева доползла до ближайшего твердого пятачка и с убедительным комментарием: «Ну все, я мертвый труп убитого покойника…» – выпала в осадок. Олежка и Артем, пошатываясь, добрели до скал и вскоре вернулись, принеся печальную весть, что через эти камни им не перепрыгнуть даже на батуте.

– Пойдем сквозь туман… а Рогачеву однозначно минусуем, – пролепетал человек-мумия Генка и первым начал выбираться из проклятого леса…

Ульяна плохо помнила возвращение в деревню. Ноги не шли, тело стремилось к земле. Короткий привал не прибавил сил. А дальше все было как в тумане. Хотя почему как? Эта желто-серая гадость, уже не смущаясь, шла в психическую атаку. Дорога до центральной избы была мучительной и тернистой. Болели ноги. Туман поднимался уже на севере, обтекал деревню с юга. Бледные завихрения просачивались мимо заброшенных строений, погружали их в дымку. Муть клубилась по заросшей канаве водостока, вуалируя островки чертополоха и подорожника. Ветра по-прежнему не было, все происходило в зловещей тишине. Молодые люди валились без сил у центральной избы, стонали, растирали немеющие ноги.

– Ничего, народ, ничего, – хрипел Олежка. – Мы стойко выдержим все тяготы судьбы…

Сознание временами выключалось. Прогулка по лесу добила окончательно. Но люди понемногу приходили в себя, шевелились. Артем, пошатываясь, добрел до своей Рогачевой, извлек из кармана несвежий носовой платок, поплевал на него и принялся вытирать ей мордашку. Та не реагировала, дрожала от холода и потрясенно созерцала пространство. Чище после «омовения» она не стала, но Артем с превосходством покосился на Олежку Брянцева – а ты, мол, что сделал для своей девушки? Олег вздохнул и перебрался к Ульяне. Артем скептически глянул на Руслана – тот давно перестал изображать из себя джентльмена и коммуникабельного парня. Он сидел отдельно от всех, икал, глядя на мир злыми глазами. На Аллу он демонстративно не смотрел – да и ей, похоже, он несколько наскучил.

– Бедный Руслан, – хмыкнул Артем. – И как его теперь использовать? Живого, видимо, никак.

– Да пошел ты, – огрызнулся Руслан. Он даже в стрессовой ситуации не жаловался на слух.

– Так никто и не объяснит, что за порновечеринка здесь проходит? – прошептал Семен, борясь с сонливостью.

– Много будешь знать – скоро расстроишься, – огрызнулся Олежка.

– Что со мной? – вдруг прохрипела Рогачева тоном чревовещательницы и стала трогать свое лицо. – Артемчик, посмотри, пожалуйста… – она опасливо себя ощупывала. – Это после болота… что у меня вокруг глаз?

– Это лицо, дорогая, – осторожно заметил Артем. – Не знаю, успокоит ли это тебя… Кстати, насчет порновечеринки, – встрепенулся он и покосился на Семена. – Рогачевой однажды вздумалось меня приревновать по потешному поводу, и она так увлеклась, что чуть случайно не снялась в порно. Помнишь, родная? Этот телефон, по которому ты звонила, не имел никакого отношения к скидкам на фотосессию – разве ты не догадалась? Это был банальный кастинг, но даже не в кино…

Рогачева подняла на возлюбленного глаза, ставшие в этот момент необычайно красивыми, вздохнула… и ничего не сказала. Желание шутить, ругаться и просто говорить пропало не только у Рогачевой. Она шмыгнула носом и уткнулась в землю. Грязь на ее мордашке теперь была размазана равномерно – чего и добивался Артем. И снова возвращались недавние страхи – стоило лишь посмотреть по сторонам. Сгустились тучи над головой – потемнело небо. С озера надвигалась непроницаемая хмарь – она уже одолела половину расстояния до центральной избы, поглотила дома и деревья. Визуально она оставалась на месте, но тем не менее расстояние до нее сокращалось. Вместе с туманом надвигался гнилостный запах – тяжелый, многократно усиливающий неприятные ощущения. С севера наползала такая же химера – она, как лангольер, уже сожрала вытянутый амбар, опережающие завитки тумана стелились по земле, приближаясь к колодцу с двумя загадочными мертвецами. На севере туман перемещался быстрее, чем на западе, – люди зачарованно за ним наблюдали. Семен со вздохом извлек из штормовки смартфон с большим экраном, произвел манипуляцию, приложил аппарат к уху. Физиономия парня приобретала выражение безбрежной меланхолии.

– По сотовому будешь говорить? – вяло разомкнула губы Алла.

– Нет, по холодильнику, – качнул головой Семен.

– Так нет же связи…

– Вот именно, – резюмировал Райдер, убирая телефон. – Связи как не было, так и нет. Пока мы тут развлекаемся, зона покрытия в нашей области больше не стала…

– А если бы связь была? – вяло улыбнулась Ульяна. – Кому бы ты позвонил в первую очередь? Маме? В МЧС? Мол, спасите от скелетов и от тумана, в который мы почему-то боимся заходить?

– А ты сама в него пойдешь? – огрызнулся Райдер. Парень смутился, покраснели мочки ушей.

Ульяна бы не пошла. Причина страха была неизвестна, но факт оставался фактом: мысль о том, что ей придется шагнуть в эту сгустившуюся муть, вызывала патологический ужас. И, похоже, не у нее одной.

– Стыдно, господа, – Олежка тоже смутился, но все же озвучил накипевшее. – Мы современные люди, бога-черта не боимся, в паранормальные явления не верим. Но предпочитаем ломиться дальней дорогой через оползни и болота – вместо того чтобы за несколько секунд проскочить туман. Что может быть проще? Почти у каждого есть навороченный телефон с фонарем. Сбиваемся в кучку, включаем и проходим. Если уж боимся непонятно чего, давайте найдем веревку и привяжемся друг к дружке…

– Мы жутко боимся очутиться в этом тумане… – прошептала деревенеющим голосом Алла. – И ты боишься, и все мы… Мы не знаем, что будет, когда мы в него войдем. Веревки нет, Борька пропал… и это не розыгрыш, он давно бы уже вернулся… Хрюкающие звуки нам не померещились, следы сапог реальные, скелеты настоящие, этих людей жестоко убили, Верке у колодца не померещилось, она реально что-то видела – но почему тогда за колодцем никого не оказалось? Нора в земле… и мы ее заметили.

Алла замолчала – самой стало страшно от выстроенной цепи безрадостных событий. Люди ежились, помалкивали. Семен тоскливо выдал тираду, что «мы воспринимаем текущие события слишком гротескно и гипертрофированно, ведь причиной страха может быть не только реальная, но и воображаемая опасность», и на этом тоже заткнулся. В воздухе что-то носилось, парализовало волю, превращало людей в слабодушных существ.