— Слушай, мисс, — перебила Ида Палмер, вынимая изо рта последние прищепки, — кто ты, я не знаю, и что ты там про себя воображаешь — тоже. Пока Гардинер не хватает двоек и не приходит домой каждый день с расквашенным носом, все слава Богу. А коли так, то нечего всяким чужакам жаловаться на моего сыночка. И так неприятностей хватает, новые ни к чему разводить. Если ты чего про учебу хочешь сказать, я послушаю, а если просто так пришла лясы точить, ступай отсюда, да поживее, не лезь, куда не просят. Поняла?

— Извините, — тихо проговорила Барбара, повернулась и ушла.

Теперь, прогуливаясь под руку с Гарни по Главной улице, Барбара со смущением вспоминала этот неудачный визит.

— Это была моя неудача, — признала она. — Я допустила неверный подход, поэтому…

— Никакие подходы не помогут, — возразил Гарни, — держитесь от них подальше, вам же будет лучше.

— Но это моя работа! Я здесь не только для того, чтобы учить детей читать и писать, я должна их воспитывать!

Гарни рассмеялся.

— Нет, ей-Богу, бросьте это, а то хлопот не оберетесь.

Они свернули на тропинку, ведшую к пансиону, где жила Барбара. Вокруг темнели силуэты домов, белая изгородь смутно маячила вдали. Девушка остановилась и повернулась лицом к Гарни.

— Могу я вас кое о чем попросить?

— Конечно, — ответил Гарни, неожиданно почувствовав, что у него засосало под ложечкой, — о чем угодно.

— Помогите мне найти подход к родителям моих учеников. Если на моей стороне будет уроженец острова, кто знает здешних людей, ко мне будут относиться по-другому.

— Вы с ума сошли! В любой семье вам дадут от ворот поворот!

— А мне и не нужна любая семья. Я хочу поговорить лишь с некоторыми родителями.

— Зря вы это. Вас просто выгонят с острова.

— Не выгонят, если вы мне поможете.

Гарни притих на минутку, потом улыбнулся.

— А я-то думал… Да, промашка вышла!

— В чем?

— Я тоже хотел обратиться к вам с просьбой, вернее, с предложением. Собирался предложить вам выйти за меня замуж, выкинуть всю эту учительскую чепуху из головы, уехать ко всем чертям с этого острова и поселиться где-нибудь на материке. Вот такие у меня были задумки.

— Зачем уезжать? Разве жить на острове плохо?

— Я хочу жить как все нормальные люди. Не гадать, плохой будет год или хороший в смысле рыбы или моллюсков, не забивать себе голову этой чертовщиной. Зимой здесь возникает такое ощущение, будто сидишь в тюрьме. Если я не выберусь с острова, то наверняка свихнусь. Но, видать, мое предложение не стыкуется с вашими планами, так?

После долгого молчания Барбара произнесла:

— Да, думаю, что так. И все равно, благодарю вас.

— Ну и выбросьте его из головы.

— Ваше предложение так неожиданно…

— Оно остается в силе, если вы захотите покинуть остров.

Барбара покачала головой и повернулась к калитке.

— Пойдете со мной завтра на лодке? — спросил Гарни.

— С удовольствием. А куда вы собрались?

— Да никуда особенно. Просто хочу ее опробовать после ремонта. Там зажигание барахлило, но, по-моему, я его отладил.

— Я буду готова, во сколько вы скажете. Хотите, возьму с собой поесть?

— Конечно, если не трудно.

— Договорились.

Они стояли у изгороди, глядя друг другу в глаза. Наконец Барбара откинула задвижку и вошла в калитку.

— Я завтра позвоню, — сказал Гарни ей вдогонку.

Ее каблуки простучали по ступенькам, раздался скрип отворяемой двери, потом она захлопнулась. Гарни увидел, как в окне Барбары зажегся свет. Он повернулся к забору, размахнулся и всадил кулаком в затрещавшие тонкие доски. Забор покачнулся, а кулак словно огнем прожгло. Гарни пошел по тропинке обратно на Главную улицу.

Когда он вернулся в «Пальмовую рощу», его охватило уныние, грозившее перерасти в глухую тоску. Ему не хотелось ни пить, ни разговаривать, но Гарни знал, что, если он поддастся своему настроению, дело, скорее всего, кончится дракой, а это сейчас было не ко времени. Для драк время наступало в конце февраля или в марте, когда зимние штормы держали людей взаперти, а воющий ветер рвал нервы в мелкие клочки. Тогда неосторожное слово или неудачная шутка могли сыграть роль искры в пороховом погребе. Но сейчас драка была бы ничем не оправдана: наступил сезон, когда жители острова сплачивались перед натиском зимы в этакое бесшабашное братство, напоминающее экипаж тонущего судна, которое уже покинули пассажиры. Потасовка в это время означала бы, что зачинщику либо надоело жить на острове, либо он просто выпендривается: в обоих случаях друзья и знакомые отшатнулись бы от него.