Вчера она приехала домой, когда он, наевшись пельменей (больше ничего в холодильнике не было, что уже было непривычно), сидел в своей комнате и готовился к семинару. Он решил, что сейчас допишет страничку и выйдет к ней. Страничек написалось несколько, и, когда он осторожно постучался к ней в спальню, она не ответила. Полоска света от ночника пробивалась сквозь застекленную вставку над дверью, и у Саши, уже в который раз, мелькнула мысль, что мама не иначе как под наркозом приобрела эту квартиру. Он считал, что привести ее в порядок, сделав хотя бы косметический ремонт, встанет в круглую сумму. Которой, как он понимал, у них сейчас нет.

…Он помнил их старую коммуналку. Бабушкину комнату с мебелью, как «при царе Горохе», как называла ее соседка. Необъятное кресло, в котором он засыпал, слушая бабушку. Вместо сказок она рассказывала ему истории о Курлиных.

– Сказки ты прочтешь и сам, а о наших предках нигде не написано. Наша ветвь Курлиных считается вымершей.

– Это как, бабуль? Мы же живые!

– Немецкий барон фон Курлин приехал в Россию по приглашению самого Петра Первого. Со всем своим семейством. Никто не знает, что на самом деле произошло, но однажды крутой на решения Петр Первый выгнал Карла фон Курлина вон со двора. На Волгу приехали уже просто супруги Курлины с двумя сыновьями и дочерью. Купив небольшую мукомольню, Карл поселился в доме рядом с ней, и единственным его желанием было выдать удачно замуж красавицу Эльзу и женить Генриха и Эриха. Послушная Эльза и спокойный Генрих согласились с выбором отца. А брат – близнец Генриха Эрих взбунтовался. Невеста ему не нравилась, к тому же, она была старше его, да еще и непомерно глупа. Он заявил отцу, что уедет в Германию, к дяде. Сил спорить с ним у Карла не было, и он его отпустил. Но до Германии Эрих не доехал. Брат Карла прислал письмо, что племянник пропал.

Умерла в родах Эльза. Не выжил и ее ребенок. После смерти любимой дочери, Карл, не отличавшийся крепким здоровьем, совсем слег и вскоре скончался.

Жена Генриха родила ему сына Павла.

– Павел – это мой пра-пра-пра-прадедушка?

– Да.

Мать Саши слушала бабушку так же внимательно, как и он. Она сидела на обитом потрескавшейся от времени кожей стуле, который ставила вплотную к креслу, и гладила его по голове. А потом его, заснувшего, относила в кровать. Последнее, что он помнил, уже засыпая накрепко, ее горячее дыхание на своей щеке…

Саша прислушался. За дверью было тихо. «Пусть спит. Оставлю записку, проснется, прочитает» – решил он.

Сегодня ему предстояло ехать в маршрутке через весь город. Человек, который назначил ему встречу, жил в Кировском районе, за мостом, где в основном были только одни заводы. Сергей Сергеевич Карташов был самый известный в городе исследователь старых фамилий. Саша «отрыл» его в Интернете, когда искал хоть какое-то упоминание о Курлиных.

Еще в десятом классе мать, видя его интерес к истории, отдала ему шкатулку бабушки. О существовании этой шкатулки он знал давно. И знал, что в ней. И еще он знал, что документу, хранившемуся в ней, цены нет. Это было письмо Петра Первого, написанное собственноручно барону Карлу фон Курлину. Кольцо, видимо обручальное, принадлежало когда-то жене Карла. Конечно, семилетний Саша мало, что запомнил из рассказов бабушки, но мать, как она потом призналась, по просьбе самой бабушки, пересказала ему все, что запомнила сама. Мало этого, не надеясь на свою память, она подробно записывала все в тетрадку. Еще в шкатулке было свидетельство о рождении отца бабушки Карла Курлина в 1890 году.

Он искал в библиотеках и архивах. А теперь делал запросы через Интернет. Но все, что удалось узнать, это то, что в истории города эта ветвь Курлиных даже не упоминается. А потом ему пришло это странное письмо из Германии от поверенного какой-то Эрики Фридриховны Билевиц (урожденной Курлиной). О том, что, к сожалению, по их данным, Курлины, проживающие в его городе, не являются родственниками вышеупомянутой дамы. «Ну, и не надо», – решил он тогда. В то же день он созвонился с Карташовым. Теперь, спустя месяц, он едет к нему на встречу. Карташов только что вернулся в город из поездке по Европе.

«Не забыть бы к трем к следователю. Так и не понятно, кто убил отца. Впрочем, мое мнение – яд предназначался не ему. Но, кого волнует мое мнение? Кому мог насолить мой отец? Разве, что студентам! Когда отказывался брать мзду. Смешно. Но отца-то нет! Стоп! Почему я не пошел тогда на презентацию? Ведь собирался…Мама о чем-то попросила. О чем? Помочь ей с ремонтом. Кто-то там не пришел, и мы с ней вдвоем заделывали дыру в полу на кухне. А, если бы я пришел, сел за столик и выпил коньяк? Коньяк я не пью. Мама вообще приходить не собиралась. Путаница какая-то. Как однокашники отца попали за наш столик? Там я должен был сидеть с Иркой, этой дурехой. Она у отца должна была быть «под рукой», как он сказал. Ирка точно не пьет крепких напитков. Ну, и мама бы села, если все-таки пришла бы. Как там оказались институтские друзья отца?» – мысли Саши путались, и он здраво решил, что пусть над этим всем думает следователь.

Саша посмотрел в окно маршрутки. Переезжали мост через Самарку. «Еще минут пять и я на свободе», – подумал он с облегчением. Гонки на старом раздолбанном микроавтобусе по запруженным машинами магистралям города удовольствия ему не доставили.

Катя, ну, зачем тебе переезжать в такую далищу? Живи здесь, – Светлана повела рукой вокруг себя.

– Спасибо, но это твоя квартира.

– Я все равно вернусь в Витевку. Дед Осип звонил, народ приезжает, а он и не знает, что отвечать. Да и не могу я в этом городе. Душно, грязно. А ты оставайся.

– Как думаешь, Арине я нужна?

– Опять ты со своими сомнениями! Посмотри, как девочка о тебе беспокоится. Сегодня уже сколько раз звонила?

– Только скоро у нее все утрясется, она про меня и забудет.

– А ты меньше о себе думай, – сказала Светлана уже сердито, – Так что ты решила, мне квартиру на тебя оставлять или опять на соседку?

– Хорошо, я буду жить здесь. Так к Аришке поближе.

– Слава тебе, Господи! А вот, кажется, и она, – Светлана пошла открывать дверь.