Лера Маркова, всхлипывая, сидела на кухонном табурете. Реветь уже не было сил.

Молодой лейтенант, с участием глядя на нее, протянул стакан воды.

– Выпейте, полегче будет, – посоветовал он.

«Легче уже не будет», – пронеслась мысль, вызвав новый приступ бурных рыданий. Милиционер сунул стакан Лере в руку и вышел из кухни, оставив ее одну. Постепенно рыдания стихли. Девушка сидела, тупо уставившись в одну точку. Из глаз катились беззвучные слезы.

– Она была очень вам дорога? – услышала Валерия вопрос.

Она обернулась. Позади, почти вплотную к ней, стоял уже другой милиционер, в звании капитана.

– Вы успокоились?

Маркова утвердительно кивнула головой.

– Мне необходимо побеседовать с вами, вы в состоянии отвечать на мои вопросы? – старший группы испытующе посмотрел на Леру.

– Да-а, – отпив воды, выдавила из себя девушка.

– Ну и отлично, – приободрил ее капитан. Он уселся на табурет напротив Валерии и вынул из нагрудного кармана блокнот с ручкой.

– Итак, давайте все с самого начала. Как и когда вы обнаружили покойную? – задал он свой первый вопрос.

– С час назад Валя позвонила мне домой. Может, чуть больше. Когда я дома смотрела на часы, было полдесятого вечера. – Судорожно вздохнув, Лера продолжила свой рассказ: – По телефону она мне сказала, что у нее серьезные неприятности, просила приехать, потом сказала, что сама приедет, жди, мол, дома. Жду, а ее нет, приехала сюда, а она в кресле и не дышит, – Лера не удержалась и заревела по-новому.

Милиционер подождал, пока рыдания стихнут, и коротко спросил:

– А дальше?

– А что могло быть дальше?.. Вызвала «Скорую», потом вы приехали, – вытирая слезы, закончила Валерия свое грустное повествование.

– Как давно вы знали покойную?

– С детских лет, когда мы в интернате учились. С тех пор мы почти всегда вместе были.

– Вы ей родственница?

– Нет.

– А откуда у вас ключи от квартиры покойной?

– Валя мне их сама дала, у нее есть ключи от моей, – недоуменно глядя на следователя, ответила девушка, пожимая плечами. Ей казалось непонятным, почему капитан задает ей дурацкие вопросы про ключи, вместо того чтобы пытаться выяснить, почему погибла ее подруга.

– Так, понятно, – протянул мужчина, хотя по его виду трудно было наверняка сказать, понятно ему что-нибудь или нет.

– Ну а наркотики она давно начала употреблять? – задал он следующий вопрос.

– При чем здесь наркотики? – Лера искренне удивилась такому повороту в разговоре.

– Как при чем? – теперь уже милиционер вопросительно смотрел на убитую горем Леру Маркову. – Ваша подруга умерла от передозировки… Это, конечно, предварительное заключение, но скорее всего оно подтвердится, поверьте уж моему опыту. А вы говорите – при чем здесь наркотики?

– От передозировки? – тупо глядя на него, переспросила Лера. – Не может быть, чушь какая-то. Она ведь мне позвонила, сказала, что приедет. – Валерия уставилась куда-то в одну точку на полу. Ощущение было такое, будто она разговаривает сама с собой. – Она бросить хотела, даже курс лечения прошла. Не могла она! – Маркова почти выкрикнула последние слова, в упор взглянув на старшего группы.

– Факт остается фактом, – вздохнув, ответил милиционер. – Зрачки расширены. На левой руке следы многочисленных уколов, рядом с диваном эксперт обнаружил использованный одноразовый шприц, – капитан развел руками, словно спрашивая: «Разве этого недостаточно?»

– Слава, ты ее проверял? – раздался деловой, несколько наглый голос на пороге кухни. Лера повернула голову в ту сторону. Мужчина средних лет, где-то за сорок, с довольно толстым брюшком и ленивым пухлым лицом, обнажая в ухмылке верхний ряд золотых зубов, отнюдь не ласково смотрел на Валерию.

– Старший лейтенант Шмаков, – представился он, взял свободный табурет и уселся напротив девушки.

С работниками милиции Валерии не раз приходилось сталкиваться в своей жизни. Ее старший брат в прошлом был оперуполномоченным. Три года назад его потихоньку «ушли» из органов, и он подался в частную охранную фирму. Сама Лера два года проучилась на дневном отделении юридического колледжа, потом, не чувствуя призвания к будущей профессии, зато остро ощущая дефицит средств, забросила это, как ей казалось, безнадежное дело. Наконец, по роду своей нынешней профессии ей иногда приходилось иметь дело с ментами, хотя в основном все вопросы регулировал Вадик – ее сутенер. Где через деньги, где через связи, где непосредственно с помощью ее же услуг. В общем, опыт общения с блюстителями порядка у Леры был неплохой. В свои двадцать шесть неполных лет она сделала для себя вывод: есть нормальные милиционеры, есть менты и есть козлы.

Она еще для себя не решила, к кому отнести усевшегося напротив нее старшего лейтенанта, к ментам или козлам, но взгляд его девушке не понравился сразу. Лера невольно подобралась.

– Слава, ты разрешишь мне пару вопросов? – судя по интонации, вопрос был чисто риторическим. Капитан пожал плечами, спрашивай, мол, и вышел из кухни в комнату.

– В каких отношениях вы были с покойной? – с начала разговора Шмаков взял уверенный официальный тон.

– Я уже отвечала вашему начальнику. Мы были близкими подругами.