Она показала на чёрную, уже прогоревшую бумагу в тазике, и они, не сговариваясь, рассмеялись.

Утром на работе Алексей подписал семь или восемь бумаг — особо не вникая, чтобы не исчезло, не растворилось ощущение праздника, с которым они вчера «вернулись» из сверхдалёкого Анучино. Затем запер кабинет и разобрал телефонный аппарат — вот уже несколько месяцев в нём барахлил звонок. Алексей отрегулировал зазор молоточка, проверил контакты и, пожалев, что такое тихое и бездумное занятие кончилось, подключил аппарат к розетке. Телефон тут же зазвонил,

— Послушай, торо, — сказала Наташка. — Что происходит? Я звоню тебе битый час, а у тебя всё время занято… Так мы идём в пятницу?

— Спецсвязь, — засмеялся Алексей. — Звонили друзья из Анучино. Просили поддержать… А пятница само собой. Святой день.

— Король Филиппинских островов тоже звонил? — вздохнула Наташка.

— Там президент, — поправил её Алексей и горестно сказал: — Двадцать семь лет поиска!.. Колоссальный выбор, неограниченные возможности, а в результате я женюсь на малограмотном человеке…

— Ты знаешь, что у меня травма? — перебила его Наташка.

— Что случилось? — Алексей тотчас стал серьёзным, даже дыхание затаил.

— Я вчера таки обожглась. На ноге, возле большого пальца, волдырь.

— Брось заливать, — засмеялся облегчённо Алексей. — Далось тебе это Анучино. Ты же в туфлях была.

— Я не шучу! — сказала Наташка, и он понял — не шутит.

— Это внушение, — предположил Алексей, подумав. — Точнее — самовнушение. У тебя богатое воображение. Мировая медицина знает аналогичные случаи.

— Плевала я на мировую медицину, — заявила Наташка. — У меня волдырь! И он болит! А ты рассказываешь мне про случаи…

Наташка положила трубку. Он тут же набрал её номер.

— Я не про случаи, — сказал Алексей и опять засмеялся. — Я теоретическую базу подвожу. Но всё-таки? Ты мне только о волдыре хотела сказать?

— Нет, конечно! — Наташка на другом конце провода всхлипнула. — Я люблю тебя, торо!

— Я знаю, — согласился Алексей. — Торо, как правило, чувствительны. Но любовь матадора дорого им обходится.

— Я не могу ждать до пятницы, — сказала Наташка. — Придумай что-нибудь. Ты ведь изобретатель… И быстренько. А то меня уже выгоняют из телефонной будки.

— Ты опять фантазируешь, — Алексей покачал головой, будто Наташка могла его увидеть. — Это я к тебе звоню. И не в будку, а домой. Если ты подождёшь до пяти…

— Это невозможно! — Наташка часто задышала в трубку, собираясь, видимо, снова заплакать. — Неужели ты не понимаешь?!

— Ладно, — вздохнул Алексей. — Я попробую что-нибудь предпринять. Проще всего — ускорить бег времени.

Он глянул на часы, сосредоточился.

…Минутная стрелка бешено вращалась, а часовая уже подбиралась к пяти.