– Ты без скафандра боишься ко мне подойти? – перевела броня.

– Нет, – сказал я, услышав перевод брони, и удовлетворенно спустился в воду.

– Как тебе стриптиз? – спросила Шила.

– Очаровательно, – ответил я. – Вот пришел рассмотреть некоторые особенно интересные места. Надеюсь, ты покажешь поближе?

– Покажу, – мне показалось, кокетливо сказала Шила и, проведя пальчиками узкой ступни по моему плечу, добавила, – обязательно покажу. Ты только скажи, что тебя интересует.

Я гладил Шилину ножку, Шила что-то шелестела своим необычным голосом. Закрыв глаза, я слушал и ощущал, даже не вдаваясь в подробности перевода. Мышцы ее ноги оказались мягкие и эластичные, кожа наоборот более упругой и немного непривычной из-за полного отсутствия даже маленьких волосков. Я не могу сказать, были ощущения лучше или хуже, зачем пытаться что-то сравнивать, когда божество, имя которому Вечность, просто выполнило мое желание доступным для него способом. Могу только точно сказать, что ощущения на все сто процентов оказались неземными, как и сама женщина, решившая подарить их мне. Мое мужское начало купаться в лучах исходящей от Шилы женской энергетики. И пусть это оказалась не совсем человеческая женщина, и ей сопутствовала совсем нечеловеческая энергетика, пусть это все могло и не иметь столь притягательного завершения, я был, наверное, счастлив просто снова окунуться в мир для двоих.

Мы с удивлением поняли, что это вполне можно сделать даже при некотором различии исходных условий и имеющихся анатомий. Мы нашли способ это сделать, не перессорив наши внутренние микромиры – в конце концов, не только люди придумали изолирующие средства. Пусть осуждают меня те, кто попадет в мою ситуацию, остальные же пусть пока оставят свое мнение при себе. «Для смелости» мы пополнили концентрацию в организмах горячительных средств, употребив, как символ предстоящего слияния тел и энергий, весьма подслащенную воду со спиртом в консистенции близкой к водочной.

Пробуждение оказалось немного тяжелым. Может, сказалась количественная характеристика принятого, может, не совсем моя атмосфера. В общем, было мне, как говорится, «не фонтан». Оставив Шилу донеживаться в благодатях силуковских богов сна, я поплелся в ванную, которая стала свидетелем наших вчерашних откровений. Воды в ней уже не наблюдалось, а устройство сияло первозданной чистотой и аристократической голубизной покрытия. Несколько минут, ругаясь, я разбирался с особенностями местного водопровода. В конце концов, придя в себя, я понял, что это фактически тот же синтезатор. Открытие спасло мою больную голову. Просто задав вчерашнюю программу, я с облегчением залез в немного прохладную ванную, начавшую заполняться горячей, слегка пахнущей чужой жизнью водой. И, наверное, я опять задремал.

Повторный возврат к реальности оказался значительно более приятным. Во-первых, мой блок медицинского контроля и поддержки все-таки справился с последствиями моего вчерашнего надругательства над организмом, и мне значительно полегчало, можно даже с натяжкой сказать стало «совсем хорошо». Во-вторых, моя многострадальная голова покоилась на Шилином животике, а кисти рук на коленках, сидевшей на бортике ванной Шилы. Шилины руки неспешно перебирали мои коротенькие волосы. Мне было очень приятно, но не очень ловко за вчерашнюю вакханалию. Я не знал, как к этому отнеслась Шила, но, судя по реакции, впечатления случились из разряда хороших.

– Ты проснулся, человеческий мужчина, – утвердительно сказала Шила в переводе моей брони, по-прежнему стоявшей около ванной. – Думаю, нам стоит перекусить и отблагодарить хозяев за гостеприимство.

– Да, – согласился я, слегка поглаживая Шилин животик покачиваниями головы из стороны в сторону. – Мне все понравилось.

– Мне тоже, – сказала Шила. – Пусти меня сходить за перекусом.

Пока Шила ходила за перекусом, я стащил броню в ванную, моему верному другу тоже не мешало бы помыться. Потерев и обмыв броню, я с некоторым напрягом вернул ее на прежнее место, дав автоматике распоряжение сменить воду.

– Что же творится-то? – подумал я. – Неужели эта слабость после пьянки?

Шила тем временем принесла две тарелки, похоже, сделанные из какого-то камня. На тарелках возлежали какие-то блюда кухни силуки.

– Ешь, Шерш, – сказала Шила, поставив одну тарелку на бортик ванной. – Ты вчера разливал свою энергию, как юноша, первый раз добравшийся до женского тела. Я тебе, конечно, благодарна, но слегка беспокоюсь за тебя.

– Ты о чем, Шила? – спросил я, пробуя какое-то изделие, на вид похожее на земное яблоко.

– Я постаралась вернуть тебе утром часть своей энергии, – сказала Шила, присев рядом со мной на бортик ванной, – но ты явно разлил ее больше, чем я могу тебе возместить.

Я посмотрел на Шилу. Она изменилась. Кожа имела оттенки оранжевого с розовым цветов. Глаза потеряли часть темноты и стали светло-коричневыми, обозначив черный горизонтально вытянутый зрачок в форме песочных часов. Даже цвет волос изменился, получив рыжий окрас с примесью красной меди. Я понимал, что Шила – совсем не человек, но изменения поразили меня, и я молчаливо смотрел на нее, даже перестав жевать. Шила смотрела на меня и совсем по-человечески улыбалась.