Собственно, никаких интересов у меня тут не возникало. Кроме неизвестной мне аппаратуры ничего даже потенциально ценного в отсеке не наблюдалось, да и быть, скорее всего, не могло. Пожалуй, я мог бы взять на память сохранившуюся шкуру, но это казалось скорее шуткой, чем мыслью нормального человека. Жидкость, в которой лежали останки королевы, уже начала застывать – температура в разгерметизированном отсеке довольно быстро падала. А значит, и жить светлякам, если они где-то и притаились, оставалось не так уж и долго, особенно по космическим меркам.

Заканчивая осмотр помещения, я нашел на одном из столов-верстаков несколько интересных фигурок, лежавших в предназначенных для них нишах. Материал двух фигурок походил на металл, остальных – на камень или пластик, цвет лежал в диапазонах от черного до темно-синего цветов. По большому счету ничего особенного в них не было. Я даже не могу сказать, что они показались мне ценными, я просто забрал их на память. Четыре фигурки размером с куриное яйцо разной формы и совершенно неизвестного назначения, как раз и были неплохим сувениром на память об этой почти археологической находке. На верстаке пустовала еще одна ниша. Я поискал пятую фигурку, подумав, что она могла упасть, осмотрел соседние столы и подступы к ним, но обнаружить пропажу не удалось.

– Ладно, все равно не знаю, зачем это все нужно, – подумал я. – Для сувениров и четырех вполне достаточно.

Корабль-могилу мы провожали в бесконечный путь, молчаливо глядя из открытого шлюза «Бурундука».

– И все-таки я не могу сложить общую картину этого происшествия, – сказала Шила. – Почему этот большой светляк остался в ангаре? Почему не перебрался в другое место?

– Шила, загадок тут осталось значительно больше, – задумчиво ответил я. – Как эти светляки совершили нападение на «Бурундук»? Что за аппараты я расстрелял в месте входа потока нашей энергии в чужой корабль? Как «светляки» управляли этой аппаратурой, если они не смогли запустить даже реакторы? Кто такие голубые головастики? Кто вообще сделал этот космолет, и куда он направляется?

– Ну ладно тебе, Шерш, – затянутые броней скафандра пальчик моей подруги уперся мне в грудь. – Не будь бурчалкой, это было такое замечательненькое, такое опасненькое и совершенно неожиданенькое приключение…

– Которое чуть было самым чудесненьким образом не сделало нас такими мертвенькими, практически дохленькими, – передразнил я подругу. – Ши, ты же знаешь, что я за любой кипиш, кроме голодовки, а приключения люблю исключительно мирные. Ну, как вариант, те, которые происходят с кем-то другим в голосфере.

– Шерш, что такое «кипиш»? – наморщила носик моя капитанша.

Перед уходом с корабля мы забрали наше оборудование и притушили энергетические установки до состояния, в котором они находились до нашего прихода. Трагедия, произошедшая на борту космического «летучего голландца», была не первая в своем роде и, наверное, не последняя. Кто бы ни были хозяева этого космолета, судя по всему, в помощи терпящим бедствие они не отказали, заплатив за это своими жизнями. А потому напоследок мы пожелали мира этому дому.

После начала прыжка к очередной точке маршрута мы решили закатить вечеринку, которая, как все прекрасно понимали, должна была стать обычной пьянкой во имя снятия напряжения. Но дело стояло превыше всего, так что готовиться к мероприятию стали постепенно, неуклонно и очень тщательно.

С некоторых пор в быту нашего небольшого мирка под названием «Бурундук» случились небольшие изменения. Ося познакомился с Анной, и мы уже без напряга могли поручить ей управление кораблем во время прыжка. Анна даже смогла построить свою голограмму, правда только в ходовой рубке, услышав от меня про то, как это делала Светлана на «Ботанике». После этого по нашей с Шилой просьбе Ося взялся установить необходимое оборудование в одной из бывших пассажирских кают, которая стала узаконенной нами кают-компанией. И пока мы с Шилой занимались установкой, калибровкой и пуском маяка, наш механик – золотые руки, закончил монтаж системы голопроекторов, позволив Анне полноценно «перемещаться» по всей кают-компании. С тех пор Анна смогла находиться с нами в виде голограммы, что, несомненно, выводило общение на качественно иной уровень. Тем временем я решил попробовать реализовать давным-давно вынашиваемую идею фикс. И когда Краппс возился с чем-то перегоревшим в ходовой рубке, я подошел к нему с заветной просьбой.

– Ося, у нас есть запасные разъем для сенсор-привода? – неуверенно начал я.

– Штурм, заметь, я даже не спрашиваю, зачем он тебе, – окинул мен совершенно флегматичным взглядом Ося. – Давай, я кину дубляж по линии нашего кэпа, думаю, она возражать не будет. Это – самый простой путь. Но если вопрос принципиальный, могу настроить и канал независимого доступа.

– Простой вариант вполне устроит. Спасибо, Ося, – сказал я. – С меня причитается.

– Да ладно, – ответил Краппс. – Вы бы перестали играть в конспираторов, я вообще считаю, что вы друг другу подходите к каким бы видам разумных не относились. И вообще, это – наше внутреннее дело. Вы же до сих пор считаете меня членом экипажа?

– Ну да… Да, конечно, – замямлил я, совершенно неготовый к такой постановке вопроса.

– И можете вообще не париться в скафандрах, – Осин взгляд продолжал изображать снулую рыбу. – Смените что ли атмосферу на корабле, если вам так будет удобнее.

– Э-э, да, спасибо, – пробурчал я немного смущенно по двум причинам, одной из которых была слишком длинная для молчаливого флегматика тирада.

Тем временем установка оборудования подошла к концу. И пока я проверял работу маяка, Шила с Осей наводили последний марафет, готовя кают-компанию к вечеринке. К нашей удаче, маяк заработал как нужно с первого же запуска, пройдя без сучка и задоринки все тестовые комбинации. Таким образом, мы закончили работы в этой точке пути, потеряв из-за встреченного корабля чуть больше пары дней. Тем не менее, мы продолжали опережать график, установленный работодателем, практически на двое суток. Быстренько просчитав курс, я окунул наш кораблик в загадочное иномирье надпространства.