– Я понял тебя.

Уркварт замолчал, и к Иллиру обратилась ламия:

– А что насчёт меня?

– С тобой, красавица, просто, – улыбнулся полубог. – Ты будешь рядом со своим паладином и станешь помогать ему во всем. Для общества ты по-прежнему Катрин Дегарьен, молоденькая и не особо сильная жрица Ракойны.

Ламия кивнула. В разговор опять вступил Ройхо, его интересовало всё. На какие силы можно рассчитывать? Как нужно вести себя в присутствии патриархов и жрецов иных религиозных культов? Каков состав эскадры, отплывающей за океан? Сколько именно отправится жрецов и что делать, если они откажутся? Насколько сильной полубог планирует сделать свою дружину? Когда и как будут уничтожаться оставшиеся в реальном мире демоны? Что отвечать императору, если он начнёт задавать щекотливые вопросы? Придут ли на помощь ламии и северяне? Уточнения сыпались из него потоком, и в какой-то миг Иллиру показалось, что Ройхо не остановится. Но нет. Спустя час Уркварт замолчал. Он узнал почти всё, и первый император остверов встал.

– Хочется многое вам сказать, – по очереди кинув долгий взгляд на Уркварта и Отири, произнёс Иллир. – О богине, верности и нашем предназначении в этом мире. Только время поджимает, как обычно. Хотя мы ещё поговорим. Обязательно. Ведь у нас впереди целая вечность. Я прав?

– Да, – сказала ламия.

– Да, – повторил за девушкой Ройхо. «Бессмертная богиня тоже думала, что у неё в запасе вечность, и где она теперь?»

Иллир уловил отголосок мыслей Уркварта. Усмехнувшись и подумав, что хорошо иметь в учениках человека, у которого есть собственное мнение и который даже полу богу на слово не верит, император шагнул в телепорт. На губах его была улыбка. Ройхо поднял ему настроение, снова напомнив паладину себя в молодости. В то время он был таким же – резким, хватким, стремительным и недоверчивым. Тоже испытывал сомнения и не доверял жрицам богини, но, как и Уркварт, не останавливаясь на полпути, упрямо шёл к своей цели. И, оказавшись в Старом дворце, первый император, продолжая пребывать в добром настроении, привычно накинул пелену невидимости и уверенной походкой направился к покоям своего потомка Марка.