— Так ты идешь или нет? — Я указала на дверь и пошла прочь от Кустос, не оборачиваясь, понимая, что она видела больше, чем я хотела, чтобы кто-нибудь видел.

Все бра в коридоре были потушены. По моей коже пробегали мурашки, как будто они пытались держаться подальше от тени. Толстый, хорошо пошитый цветастый ковер растянулся по центру коридора, как раз на моем пути. Я без причины пошла на цыпочках, крадясь как злоумышленник. Ощущая, что кто-то за мной наблюдает, я продолжала оглядываться.

Темное дерево сглаживало углы и покрывало стены. Одеяла всех форм и размеров были развешены по коридору. В их складках подрагивали пауки, слои пыли покрывали лепные украшения. Не было ни одних часов. Стены украшали картины, частично покрытые одеялами, как будто герои картин чувствовали зимний холод.

Я продолжала краем глаза видеть движения, тень промелькнула сначала с одной стороны, потом с другой — я не могла поймать её взглядом. Что бы это ни было, я не могла повернуться за этим достаточно быстро, чтобы хорошо все рассмотреть. Возможно, я сходила с ума.

Кустос сопровождала меня, притихшая и настороженная. Я ее больше не боялась. Ее толстый мех цвета жженого сахара был кое-где покрыт черными пятнами, и полоса черного цвета шла посередине спины от носа до кончика хвоста. У нее была черная разбойничья маска, и золотые глаза, которые, казалось, горели изнутри. На ее языке было черное пятно посередине, как будто она лизнула ручку.

Чем дальше по коридору я шла, тем больше одеял я находила. Целые стопки одеял, а также наволочек и стульев с ватными сиденьями. Я чувствовала себя так, будто я шла по подзорной трубе-калейдоскопу, которая у меня была в детстве.

Вдруг я оказалась на верху большой винтовой лестницы. Огни снизу мерцали сквозь перила, создавая прыгающих оленей и сов с круглыми глазами на стенах.

Кустос подтолкнула меня и устремилась вниз по лестнице. Я последовала за ней, с облегчением принимая решение волчицы.

Я заглянула за угол в просторную гостиную. Единственные одеяла тут были развешены над спинкой антикварного дивана из конского волоса. Ярко-изумрудные кресла-качалки были расположены по обе стороны от мраморного камина. Огромная елка была украшена настоящими свечами и старинными стеклянными шариками всех цветов радуги. Неужели уже наступило Рождество?

— Так, неужели это наша Спящая Красавица?

Я сглотнула, чувствуя, как неприязнь Тенса ко мне пульсирует в комнате. Хотела бы я знать, чем я заслужила его ненависть.

— Тогда ты, наверное, чудовище, а?

— Очень смешно. Ты голодна? — он повернулся и пошел по коридору. Кустос рысью бежала за ним.

— Предательница, — пробормотала я.

Я плелась позади. Ароматы корицы, ванили и свежевыпеченного хлеба вызывали урчание в животе.

— Наконец-то она проголодалась, — сказал Тенс, когда мы пришли на кухню. — Надеюсь, ей понравится вкус Бэмби.

Он достал из холодильника кувшин апельсинового сока и с жадностью отхлебнул. Я прислонилась к дверному косяку.

— Ну, хватит. — Тетушкин голос отливал сталью и мудростью. — Привет, маленькая. Сейчас ты больше чувствуешь себя самой собой?

Она быстро притянула мое лицо, внимательно вглядываясь в глаза. Я и не замечала раньше, насколько она была миниатюрной.

— Наверное. — Я понятия не имела, как отвечать на подобный вопрос.

— Ты скоро проголодаешься. Садись.

Мои мысли вернулись к свечам, горевшим без внимания на елке в гостиной. Мама была уверена, что свечи предназначены только для экстренных случаев, и никогда не оставляла их без присмотра. Я никогда не относилась к огню спокойно, потому что я не знала никого, кто бы так делал. — Ты уверена, что нам не стоит задуть свечи?

— Это свежее дерево. Они не сгорят в этом доме сегодня вечером. Сейчас канун Рождества, ребенок. Это традиция. — Тетушка усмехнулась и потрепала мои волосы.

— Ох. — Канун Рождества. Как быстро все изменилось. Я задавалась вопросом, где мои родители и что Сэмми будет делать сегодня вечером. Он постарается проникнуть в мою комнату, чтобы попытаться не заснуть и увидеть Санту. Что он будет делать сегодня? Будет ли он пытаться не уснуть? Будет ли он скучать по мне? Я даже не знала, что он попросил у Санты. Он не сказал мне, или же я просто его не слушала?

Тетушка прогнала меня на сиденье рядом со старым столом из красного дерева и положила толстый кусок хлеба передо мной. Она намазала его сливочным маслом, как будто я была инвалидом. — Я могу сделать это сама. — Я потянулась за ножом.