– Сигарету, кофе. – Женька упала в кресло, демонстрируя отчаянную усталость. – Ванну и мужика.

По-моему, она не переигрывала. Ну, может, чуть-чуть насчет мужика.

– Что с яхтой?

Женька ткнула большим пальцем в пол, указательным в потолок.

Яхта затонула, понял я, одна мачта торчит.

– А люди?

– Я их спасла, – с гордой скромностью ответила Женька. – С риском для жизни. – Для чьей жизни, уточнять не стала. – Они в безопасности, им только голодная смерть грозит. И переохлаждение. Ну дай же мне наконец сигарету. Кто тебе вообще дороже?

– Как ты здесь оказалась?

– Приплыла, – пожала плечами, – все мы этому научились. – Правда, на берег далеко отсюда вылезла. Миль за двести.

– И как же ты добралась? Без денег? В одном купальнике?

– Именно что – в купальнике. Вышла из кустов на шоссе и тормознуть не пришлось – сплошной визг поднялся. Всем счастье великое нужно – голую Женьку подбросить. Выбрала одного, машина понравилась, под цвет купальника…

Господи, какой там цвет у этого купальника – две веревочки.

– …А насчет денег… Ну поцеловала его разок. Ну невинности лишилась раза два. Или три, точно не помню, не считала, о тебе думала.

Ах, Женька, золото ты мое! Мне захотелось сказать ей что-нибудь очень хорошее, просить у нее прощения. За что? Не знаю. Но очень хотелось. Но не сейчас. Некогда.

– Укол сумеешь сделать?

– Подкожно могу, внутримышечно. Перенервничал? Снимай штаны.

– Да не мне – задержанному.

Я передал ей пакетик с одноразовым шприцем и ампулку, что мне достал Володя.

– Поищи у Виты в спальне что-нибудь похожее на белый халат. Медицинский, не махровый.

– А что искать? Он у нее есть. Она в нем Мещерскому массаж делает, – хитро улыбнулась, видно, Вита с ней очень откровенничала. Полагаю, и Женька не больно скромничала. Представляю, однако, какой информацией они обменивались. И как хихикали.

– Сиди здесь, я тебя позову.

Я вернулся в кабинет. Сел за стол, стал, зевая, заполнять «протокол задержания с поличным».

«На поставленные вопросы отвечать отказался», – эту фразу я с удовлетворением прочел вслух.

– Будешь говорить?

Молчание.

Я позвал Женьку.

Она вошла в халате, белой шапочке, строгая, неузнаваемая. В руках – подносик, на нем – шприц, ампула, пузырек со спиртом. Остановилась у стола.

Я посмотрел на часы.

– Вот что, друг мой. У меня тоже есть хозяин. И я не хочу остаться без премии. На тебя мне, не скрою, наплевать. Я таких, как ты, за людей не считаю. А себя люблю. Условие простое: будешь говорить, отвезут тебя в горотдел, не будешь – останешься здесь, – я кивнул на окошко, в сторону моря, – навсегда.

Молчание.

Ну что же, на такой ответ есть старый способ.

– Давайте, лейтенант.

Женька подошла к задержанному, профессионально обнажила ему руку, наполнила шприц, протерла ваткой кожу, вколола.

Я взял в баре стакан, бросил в него таблетку аспирина, наполнил водой.

Стакан поставил на стол, снял с руки часы и положил перед задержанным.

Отметил в его взгляде зарождающийся страх. Непонятно ведь – оттого и страшно. Сейчас разъясню. Еще страшнее станет.

– У тебя ровно полторы минуты. Если не примешь вот это, – я указал на стакан, – умрешь от укола в мучениях, глаза лопнут и прямая кишка вылезет. Потом, при попытке бегства, я выстрелю тебе в спину и сброшу со скалы в море. Все, мне некогда. Спать хочу. У тебя минутка осталась.

Он замигал, сбрасывая пот с ресниц.

Кажется, я взял верный тон – равнодушный, спокойный, усталый: наплевать мне на все эти дела. Вроде того, что на хрена мне все эти хлопоты?

Задолго до срока – еще двадцать секунд оставалось – он носом показал на стакан. Залпом, жадно выпил, вздохнул с облегчением.

Сейчас скажет: обманули дурака, мол, по нужде в дом забрался… Тогда я его убью, здесь же.

Нет, сказал совсем другое. Все сказал. Что знал, естественно. Но маловато, к сожалению.

Задание и инструкции они получили от Боксера: разыскать документы в черном конверте. В углу конверта – золотом тиснут фирменный знак – свиток, подсвечник, старинный пистолет, а вокруг слова «Эльдорадо-Раритет». Документы очень важные. Стоят больших денег. Только за работу ему обещают десять «зеленых» кусков. При результате – сто.

– В конверт, сейчас соврешь, заглядывать запретили?

– Нет. Даже приказали. Чтоб ошибки не было.

– И что? Цифирки? – подсказал я, без риска.

– Да. Цифры на нескольких листах. На машинке. Такими колонками, квадратными. На одном листе по девять квадратов.