— Ну защитники, как дела? — бодренько спросил я. — Какой расклад?

Ответила Настя, ставшая лидером:

— Мы с Леной стреляем лучше, а у Васьки здоровья больше. Значит — мы стреляем, он — заряжает. Если кто лезет к бойницам, отмахиваемся. Только хотели спросить — сколько бойниц открыть?

А сколько их нужно открыть? Всего их двадцать. Двадцать бойниц на двоих стрелков многовато. Да и десять много. Через открытые бойницы самих легко перестрелять. Так сколько?

— Откроем… шесть, — принял я решение и стал вытаскивать ставни, прикрывающие узкие щели-бойницы.

— Девчонки, у бойниц не стоять — перемещаться, — напомнил я правило, которое они знать не могли. Да и сам-то вспомнил благодаря прежнему (и единственному опыту). — Распределите для себя щели не рядом, а напротив. Вася, передвигаться — строго против часовой стрелки! А лучше — зигзагами. Понял, почему?

Васька неуверенно пожал плечами. Действительно, откуда ему знать?

— Потому, что все бойницы сразу же возьмут на прицел и будут выцеливать? — высказала абсолютно правильно предположение Настя.

— Умница! — похвалил я своего командира «БЧ-2».

Все так: «БЧ-1» — крыша, «БЧ-2» — бойницы, а «БЧ-3» — первый этаж.

Мне оставалось только проверить «боевую часть № 3». Антон и Андрей (кого начальником ставить?) тоже не мух ловили, а старательно баррикадировали двери дровами и подвернувшейся под руки мебелью. Мебель, правда, тоже не особенно отличалась от дров… Двери — мощные, с первого раза их даже таран не высадит. Да и со второго тоже… Ну с третьего-четвертого, пожалуй выбьют!

Меня сейчас больше смущал второй этаж. Вроде Борис говорил, что небьющиеся стекла выдерживают чуть ли не пулевые выстрелы? Может быть, может быть. А вот удержатся ли рамы?

Быстро забежал в нашу комнату, вздел кольчугу прямо так, без поддоспешника — все равно снимать придется, прихватил оружие. Решил еще пробежаться по этажу и, на всякий случай, проверить — а не оставили ли ребята открытым какое-нибудь окно?

В нашей комнате окна были закрыты. В соседней, которую облюбовала Лена, раскрытая рама колотилась о косяки. «Ай да я! Как хорошо, что догадался посмотреть!» Подошел к окну, потянулся к ручке и… получил такой мощный удар в грудь, от которого, как у той вороны, «в зобу дыханье сперло». Удар выбил весь воздух из груди и отбросил в противоположную сторону, прямо в открытую дверь. От боли я чуть было не потерял сознание. Но каким-то чудом поднялся на ноги и на полусогнутых проковылял к окну. К счастью, рама открывалась внутрь, поэтому мне нужно было только нажать на створки. Фух-ты, получилось.

Когда задвижка была водружена на место, попытался определить — чем это меня шандарахнуло. Понятно — на полу валялся камень, чуть меньше моего кулака.

«То ли праща, то ли еще что-то. Но не арбалет, а то бы точно, пробило на хрен!» — подумал я. Ну пробило насквозь, а не «на хрен», но тоже не подарок.

Попытался дышать глубже, чтобы определить — не сломано ли чего. Вроде острой боли нет. Ребра целы. Держась за двери и стены, я поочередно осмотрел все комнаты. К счастью, все остальное было в порядке. Пока осматривал помещения, немного «расходился». Дышать стало легче, но боль не проходила. Сейчас бы что-нибудь обезболивающее, да где же его взять?

На третьем этаже, у бойниц, уже вовсю шла стрельба. Девчонки прицеливались, спускали крючки и бросали арбалеты на пол, перемещаясь так, как их и учили. Васька едва успевал взводить. На крыше все тоже в порядке. Сигнальный костер горел. Машка стреляла то с коленки, то лежа, постоянно перемещаясь с места на место, а Вика сидела на корточках в караульной будке и старательно перезаряжала оружие. По девчонкам тоже постреливали, но не очень интенсивно. Все ж не пулеметный обстрел, а на массированные залпы цвергов не хватало. Это радовало. Но щелкать клювом все же не стоило. Я встал на колени, чтобы не облегчать врагу работу, и принялся стаскивать кольчугу. Видимо, задралась и рубашка, потому что Машка успела заметить наливающийся синяк и, отложив арбалет, подскочила ко мне. Взяв кольчугу, почти без усилий бросила ее Вике со словами: «Одевайся, подружка!» Профессионально отточенным движением уложила меня на спину, задрала рубаху повыше и стала ощупывать место удара:

— Больно? Дыши поглубже. А так? Нет? Ребра целы. И какой же дурак надевает кольчугу без поддоспешника?! Ладно, горе луковое. Вика, как ты там?

Вика, пытавшаяся на корточках влезть в тяжелую кольчугу, проворчала: «Неудобно-то как!» и, всовывая руки в рукава, встала…

— Дура, пригнись! — закричала Машка, пытаясь дотянуться до нее…

Мы не услышали свиста арбалетного болта, но увидели, как Вика медленно оседает…

Я, забыв о своем побитом боке, бросился к сползающей девочке. Успел подхватить ее на руки.

— Клади сюда, — показала мне Маша. — Сумку мою тащи — она в караулке. Только не высовывайся.

Я вначале не понял — о какой караулке идет речь. Точно же, в будке. Только руку протянуть. Белка тем временем снимала с Вики злополучную кольчугу и рубашку.

Ниже маленькой девичьей грудки темнело отверстие, которое мгновенно начало сочиться красно-черной кровью. Кровь идет — жива!

— Насквозь, — констатировала Маша, мгновенно превратившись из воина во врача.