— Естественно. Думали, уберется незваный гость подобру-поздорову. Ну а все-таки — зачем ты тут сидел?

— А куда делись две группы людей? — ответил я вопросом на вопрос. — Тех, что за снежными людьми охотятся.

— А, так ты их высиживал? — заулыбался Ярослав. — Знакомых потерял? Или так, задание выполняешь? Того самого, полковника Унгерна? В принципе, мы так и предполагали. Виктор Витальевич — человек в наших кругах известный. Мастер своего дела. Но ты-то на специалиста тайной войны не похож.

— И на кого я похож? — уязвленно поинтересовался я.

— Скорее, на учителя русского языка и литературы.

— Истории, — уточняющее буркнул я. — А куда люди делись?

— Никуда они не делись. Все здесь, при деле. Ребята крепкие. Нам такие нужны. А вот, что касается тебя… Парень ты упертый. Но! — вскинул он палец. — Для нас — неподходящий. Не обижайся. Дело не в твоих личных качествах — мол, шляпа интеллигентная. Не шляпа ты, отнюдь… Дело в другом. В принципе, сюда ты попасть не мог. Не должен был попасть.

— Но ведь попал же…

— Попал, — кивнул Ярослав головой. — Как уж умудрился — еще думать и думать. Но ведь никто не знал, что ты сможешь сюда пройти. Мы поначалу считали, а стоит ли вообще этого дурака спасать?

— Благодарствую, — натянуто улыбнулся я.

— Кушайте, на здоровье, — откликнулся бородач. — Еще неделя и все дела… Но неделю бы ты и не прожил.

— Откровенно, что ж, и на том спасибо.

— Ладно, ты не думай, что мы такие звери. Доводить бы тебя до смерти никто не стал, а сами бы выстрел из ракетницы дали. Скажи спасибо Машке.

— Это не той ли собачке, что чайником получила? Передайте ей, что приношу свои извинения за бестактность. Это не специально. Случайно вышло, — честно признался я.

— Да нет, не собачке. Не такие они у нас, чтобы подставляться.

С этими словами Ярослав открыл дверь и громко позвал:

— Машка, иди сюда. Оклемался наш гость дорогой, можно и побеседовать.

Дверь деликатно скрипнула, и в комнату заскочила девчушка лет семнадцати. Рыжие волосы и конопушки на вздернутом носике удачно оттенял светло-зеленый сарафанчик.

— Вот этой барышне и скажи спасибо. Не знаю, чем ты ей понравился. Ладно еще, был бы ты — ух! А то… — скривился Ярослав.

— Тебе дядюшка, только бы гадости говорить, — фыркнула Машка. — А человек так ничего и не понял.

— А что я должен понимать?

Вместо ответа девчонка подняла вверх правую руку. Что-то пробормотала. И — исчезла… На том месте, где она стояла, остался лишь скомканный сарафанчик. Из зеленой ткани вылезла… белочка.

Зверюшка коротким прыжком запрыгнула на стол. Уморительно почесала лапкой за ушком и показала мне розовый язычок. Хорошо, что я лежал, а то наверняка мог упасть в обморок. Ярослав, готовый к подобной реакции, всунул мне в руку небольшую фляжку.

Питье оказалось забористым и напоминало хорошую водку с привкусом каких-то трав.

— Видишь, какая девка, — с гордостью произнес дядюшка. — Вся в матушку, в сестрицу мою. Только та в бобриху превращалась. Знаешь, сколько дров могла заготовить? Пилить не успевали! А эта, вишь, в белку. Могла бы хоть, орехи запасать, что ли. Никакой пользы. Целыми днями по деревьям скачет. А уж скольких женихов до обморока довела — не счесть.

— Хорошо, что не до инфаркта. А сам-то ты ни в кого не превращаешься? — от изумления перешел я на «ты». — Лучше заранее предупреди. Увижу какого-нибудь… монстра. А сердце у меня слабое…

— Настроения нет, — равнодушно обронил Ярослав. — Потом как-нибудь. Пожалуй, нам пора. Да ладно, не переживай. По правде, ты не только Машке понравился, но и всем нам. Упертый парень. А иначе, честно тебе скажу, никто и не пытался бы тебя сквозь занавес тащить.

Кажется, на сегодня лимит моих удивлений был исчерпан. Но и этого хватило за глаза и за уши. Ярослав протянул белке руку, по которой та вбежала на его плечо. Прихватив сарафан, родственнички ушли.

Хорошо, что мне оставили фляжку. Выдул ее в три глотка (а чего такого? там и было-то — граммов двести, не больше), запил остатками кофе. В голове стало ясно и хорошо, а жизнь показалась просто замечательной. Как будто заново родился! Все здорово! Комната прекрасная. Обставлена, правда, со спартанской простотой: кровать, письменный стол и два табурета. Еще есть пустой платяной шкаф и пустые книжные полки. Имелась прикроватная тумбочка, где лежало постельное и нательное белье, запаянное в полиэтилен. Прям, как в купе. Ночного горшка или «утки» под кроватью не оказалось, но я нашел дверцу, за которой обнаружил узкий коридор, выходивший в чуланчик, оснащенный недеревенскими сантехническими средствами: душевой кабинкой, раковиной и унитазом. Там же шкафчик с набором шампуней, одноразовых станков для бритья, зубных паст и щеток, нескольких сортов мыла и прочего.

Все «мыльно-рыльные» принадлежности были в фабричной упаковке. Я не стал рассматривать фирмы-производители. Может, шпиону это что-нибудь и сказало бы, если бы дело происходило лет тридцать назад. Но только не в наше время, когда французская косметика изготавливается в Польше, а бритвы «Жиллетт» — в Китае. Мои же апартаменты наводили на мысль либо о гостевой комнате, либо о комнате, сдаваемой в наем. Никаких отличительных черт. Прям, как на «Наутилусе» капитана Немо.

В течение ближайшей недели я ел и спал, спал и ел. Ни Ярослав, ни Белка (Машкой называть язык не поворачивался) не заходили. Только молодой парень пять раз (!) в день приносил еду и уносил грязную посуду. В разговоры он вступать не пытался, ограничиваясь кивками. Кормили замечательно. Кажется, за это время не только нагнал прежний вес, но основательно раздобрел. Можно и без весов определить, что стал весить около восьмидесяти килограммов!