Видимо, видок у меня был не ахти какой, потому как Сен-Жермен ядовито и мстительно ухмыльнулся.

– Ну, блин! – выругался я.

– Вот и весь блин, – отозвался Сен-Жермен.

Он был на месте возле своего мраморного алтаря, и, казалось, только меня поджидал.

– Вы входите во вкус, любезный, – отметил он. – Во всяком случае, передвижению в нуль-пространстве обучились самостоятельно. Что же касается мест на земле, где свирепствует мистическая энергия, то их на ваш бессмертный век хватит. Ежели вы способны развиваться, сеять вокруг пусть небольшую, но всё-таки радость, то не зря пожаловали в этот мир. Может, даже достойны бессмертия.

– Мне кажется это так скушно, – пожал я плечами. – Что весёлого можно отыскать в повторяющемся потрескавшемся мире, кроме драк за кучку блестящего металла и захвата власти над толпой ещё не до конца остриженных баранов? На этой ступени всё уже сотворено, и выше гонок за властью и за обогащением человек не подымется. А это давно уже было. Ничего нового. Ни-че-го.

И посреди этого разгула не иметь возможности умереть, покинуть этот скользкий, вонючий и продажный мир? Жить только для того, что бы кто-то вновь забрался на танк или же броневик, объявил себя богом и наблюдать, как этот новоявленный бог топит страну в крови, разврате и насилии? Удивляюсь, как вам самому не надоело проповедовать среди сброда, отмывать неотмываемое сознанье людей.

– Вот как? – усмехнулся граф. – А знаете ли вы ступень этого мира? Можете представить, что это такое? Видели хотя бы один из четырнадцати лучей Вифлеемской звезды, показавшей волхвам дорогу к месту рождения Иисуса? Что успели дать вы, придя в этот мир? Имеете ли хотя бы представление о молебных исполнениях Божьего Завета: плодитесь и размножайтесь?

– Что, на эту тему разве совершаются молебны? – ошарашено спросил я.

Сен-Жермен покровительственно улыбнулся, откинул в сторону правую руку, чтобы опять полюбоваться перстнями, камни которых в ответ заплясали световыми бликами.

– А не желаете ли, господин неофит, погулять по нетленной Вселенной? Ведь совсем недавно вас интересовал даже такой проходной вопрос: почему Вальпургиева ночь совпадает с Пасхой? Постараюсь ответить: «Наблюдай за ногою твоею, когда идёшь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают». И это тоже Екклесиаст, то есть ваш предшественник. Тот не учил людей не отдаваться страстям жадности, зависти, мшелоимства [51] и прочих. Он советовал наблюдать за собственными поступками, ибо только на своих ошибках человек может чему-то научиться и исправить уже совершённые пакостные дела.

С этими словами граф легко взмахнул левой рукой в сторону восточных красных дверей. Те послушно открылись, обнажив видневшиеся вдалеке горы и поднимающийся над ними туман от раскинувшейся в ущелье реки, пронзённый жгучими лучами восходящего солнца. Ландшафт выглядел прилично, хотя по нему невозможно было узнать, ворота какого времени или эпохи распахнул предо мной любезный граф-искуситель. Тем более, меня ожидала какая-то горная страна.

– Ступайте, неофит, – Сен-Жермен благосклонно кивнул в сторону открывшейся двери. – И не бойтесь, здесь другое пространство и время тоже другое, но всё живёт с нами в этом мире. Скоро во всём будете прекрасно разбираться без моих подсказок.

Я вообще-то ничуть не боялся, тем более, что не всякому и не всякий раз предлагают такие прогулки, а к хорошему быстро привыкаешь, несмотря на то, что сначала меня чуть было не выпотрошили средневековые вояки. Даже от таких адреналинчатых приключений грех отказываться. Ведь ещё Лао-Цзы говаривал: «Никогда не говори никогда!».

Правда при этом китаец тут же советовал ни на что не соглашаться сразу, то есть не говорить «да», но ведь он же китаец. А что полезно ему, то для русского может быть запросто отравой. Но без собственного стремления и возжелания разве что-нибудь узнаешь? Во всяком случае, тогда я смогу без зазрения совести публично цитировать Екклесиаста: «И увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его; ибо кто приведёт его посмотреть на то, что будет после него?».

– В этот раз привести будет кому, ежели понадобится, – раздался вслед голос графа. – Вашим проводником будет на этот раз очень знаменитая личность и не только в своей стране и своём времени. Не забывайте, каждый человек должен открыть хотя бы одну дверь в этой жизни.

Я не заставил долее упрашивать себя и ступил на каменистый покрытый редкими клочками травы склон. В лицо мне дохнул порывистый горный ветерок, пахнущий резедой и шалфеем. Сзади демонстративно лязгнула дверь. Я оглянулся. Но ни двери, ни чего-либо похожего в скале не оказалось, будто и не было никакого выхода в новый мир.

– Добрый день! Я жду вас.

Повернувшись на голос, я увидел прекрасный бирюзовый «Ламборджини» ручной работы, а возле него спортивного вида молодого мужчину в кроссовках, шортах и футболке с затейливым вензелем какого-то, вероятно, спортивного клуба или общества.

– Нас ждёт автомобильный вояж? – решил уточнить я. – По горным дорогам и на скоростном автомобиле?

– Вояж, но не совсем автомобильный, – улыбнулся мужчина. – Вернее, сначала автомобильный, только без лишних и ненужных никому гонок по горным дорогам – всё как полагается. Но вас, кажется, интересуют праздники несколько иного толка?