— Думаю, да.

Они подошли к старой площади и отыскали нужный адрес. Один из множества домов с высокими, узкими фронтонами; довольно обветшалый, покрытый сажей фасад и давно не ремонтировавшиеся оконные проемы. К входной двери вели несколько ступенек — Морено нажала на кнопку возле написанной от руки таблички с фамилией.

Через полминуты после повторного звонка Марлен Фрей им открыла. Лицо у нее было немного опухшее, а глаза — в три раза более заплаканные, чем утром, когда Морено беседовала с ней у себя в кабинете. Тем не менее в этой хрупкой женщине ощущалась воля.

Морено отметила также, что она сменила одежду, правда, всего лишь надела другие джинсы и желтый свитер вместо красного, но, возможно, это свидетельствовало о том, что она начала свыкаться с фактом. Поняла, что жизнь должна продолжаться. Никаких успокоительных таблеток она, похоже, не принимала. Хотя это, разумеется, определить было трудно.

— Здравствуйте еще раз, — сказала Морено. — Вам удалось хоть немного поспать?

Марлен Фрей помотала головой.

Морено представила Рейнхарта, и они поднялись по тесной лестнице на третий этаж.

Две маленькие комнатки, узенькая выстуженная кухня, и всё. Темно-красные стены и минимум мебели: в основном большие подушки и яркие тюфяки, предназначенные для сидения или лежания. Несколько крупных растений и пара плакатов. Перед газовой печуркой, в комнате побольше, стояли два плетеных стула и низкая табуретка. Марлен Фрей села на табуретку, указав Морено и Рейнхарту на стулья.

— Я могу вас чем-нибудь угостить?

Морено покачала головой. Рейнхарт откашлялся.

— Мы знаем, что для вас это безумно тяжело, — начал он. — Но мы все равно вынуждены задать вам ряд вопросов. Скажите, если вы не в силах отвечать, и тогда мы перенесем разговор на завтра.

— Лучше сейчас, — ответила Марлен Фрей.

— Кроме вас в квартире кто-нибудь есть? — поинтересовалась Морено. — Подруга или еще кто-то?

— Подруга придет попозже. Со мной все в порядке, не беспокойтесь.

— Значит, вы жили здесь вместе? — спросил Рейнхарт, пододвигаясь поближе к печке. Она явно была единственным источником тепла в квартире, и отдаляться от него не стоило.

— Да, — ответила Марлен Фрей. — Здесь мы и живем. Или жили…

— Как давно вы вместе? — спросила Морено.

— Года два.

— Вы знаете, кто его отец? — поинтересовался Рейнхарт. — К делу это, разумеется, не относится, но для нас несколько усугубляет ситуацию. Хотя…

— Я знаю, — перебила его Марлен Фрей. — У них были не особенно близкие отношения.

— Это мы уже поняли, — кивнул Рейнхарт. — Но они их все-таки поддерживали? Я имею в виду отношения.

Марлен Фрей немного помедлила с ответом.

— Я с ним никогда не встречалась, — сказала она, — но думаю… думаю, там наметился сдвиг в лучшую сторону.

Рейнхарт кивнул.

— Но они общались? — поинтересовалась Морено.

— Этой осенью Эрих пару раз навещал его. Хотя теперь это уже не имеет значения.

Ее голос задрожал, и она поспешно провела ладонями по лицу, словно желая унять дрожь. Морено отметила, что рыжие волосы Марлен, похоже, крашенные и не очень ухоженные, но никаких видимых признаков злоупотребления спиртным или чем-либо другим не наблюдается.

— Давайте сосредоточимся на вторнике, — предложил Рейнхарт. Он вынул трубку и табак и получил от Марлен Фрей одобрительный кивок.

— Значит, Эрих поехал в ресторан в пригород Диккен, — сказала Морено. — Вы имеете представление зачем?

— Нет, — ответила та. — Ни малейшего. Как я уже говорила утром.

— А как у него обстояло дело с работой? — спросил Рейнхарт.

— Он понемногу подрабатывал в разных местах. В качестве столяра, маляра и тому подобного… на разных стройках. В основном, боюсь, неофициально, но так уж получалось. У него были золотые руки.

— А вы сами? — спросила Морено.

— Хожу на курсы для безработных. Изучаю экономику, компьютеры и прочую ерунду, но получаю пособие. Работаю в паре магазинов, когда им не хватает народу. В общем-то мы справляемся… справлялись. В смысле — материально. Эрих еще немного подрабатывал в типографии.

— Ясно, — произнес Рейнхарт. — В прошлом за ним кое-что числилось, если говорить…

— А за кем не числится? — вставила Марлен Фрей. — Но мы были на правильном пути, я хочу, чтобы вы это четко понимали.

На мгновение показалось, что она сейчас разрыдается, но она только глубоко вздохнула и высморкалась в платок.

— Расскажите нам о вторнике, — попросил Рейнхарт.

— Тут особенно нечего рассказывать, — сказала она. — С утра я ходила на курсы, потом днем пару часов работала в магазине на Келлнерстраат. Мы с Эрихом виделись дома только между часом и двумя, он собирался идти помогать с яхтой, а потом у него было какое-то дело вечером.