Постепенно он решил, что дело все-таки не в каких-то бросках. Существует одна продолжающаяся реальность; его ощущения по отношению к ней и попытки ее контролировать остаются теми же, меняется лишь угол зрения. Перспектива.

«Две стороны медали, — подумал он. — Как рубильник. Заурядное и непостижимое. Жизнь и смерть? Тонкая мембрана между ними».

Чудно.

После одиннадцатичасовых новостей по радио он снова достал письмо. Прочел его еще раз, а потом уселся за письменный стол. Он сидел в темноте, предоставив мыслям полную свободу, и уже скоро, очень скоро, там, где он раньше видел только два варианта действий, стал просматриваться еще один.

Третий путь, который ему понравился. Он еще долго просидел, пытаясь взвесить все «за» и «против».

Однако выбирать было рано. Слишком рано. Пока он не получил дальнейшие указания от «друга», оставалось только ждать.

Ждать почты понедельника.

Он приехал на двадцать минут раньше. Сидя в машине на пустынной парковке, еще раз прочел инструкции. Необходимости в этом не было — он перечитывал их весь день, — просто требовалось скоротать время.

Деньги: купюры по 100 и 50 гульденов, завернутые в два пластиковых пакета; верхний — из универмага «Боодвик».

Место: ресторан «Траттория Комедиа» возле поля для гольфа в пригороде Диккен.

Время: вторник, ровно в 18.00.

Действия: занять место в баре заказать пиво, выпить пару глотков и примерно через пять минут пойти в туалет. Взять с собой пакет с деньгами, оставить его хорошо прикрытым бумажными полотенцами в корзине для мусора. Если в туалете будет кто-то еще, подождать, пока все уйдут. Прямо из туалета выйти на парковку и уезжать. Всё.

Тот же вид бумаги, что в прошлый раз. Тот же почерк, вероятно, та же ручка.

Та же подпись: друг.

Никаких угроз. Никаких комментариев по поводу его слабости.

Только необходимые инструкции. Проще некуда.

Без двух минут шесть он поднял боковое стекло и вылез из машины. Припарковался он максимально далеко от ресторана, почти у выезда с парковки. Быстро, но без спешки, прошел пятьдесят метров по хорошо продуваемой гравийной площадке до здания ресторана. Оно было низким и построено углом; фасад украшен померанским камнем. Окна в стиле Гауди обиты черным стальным ободком. Он открыл отделанную под палисандровое дерево дверь и вошел.

Констатировал, что народу немного, но атмосфера все-таки довольно приятная. Прежде он тут никогда не бывал и сейчас предположил, что это заведение предназначено преимущественно для игроков в гольф, а такую отвратительную осеннюю погоду едва ли можно считать высоким сезоном. Бар находился сразу налево, за стойкой сидела, покуривая, одинокая женщина лет сорока, в компании вечерней газеты и какого-то зеленого напитка. Когда он вошел, женщина оторвалась от газеты, но явно решила, что та интереснее.

Прежде чем сесть, он глянул вглубь помещения. Зал загибался за угол, и большинство столиков, просматривавшихся от бара, оказались пустыми. Одинокий мужчина сидел, склонившись над порцией пасты. В камине потрескивал огонь; интерьер был оформлен в темно-коричневых, красных и зеленых тонах, из скрытых динамиков доносилась какая-то неопределенная фортепианная соната. Он поставил пакет между ног и заказал пиво у бармена — молодого человека с собранными в хвостик волосами и кольцом в ухе.

— Ветрено? — спросил бармен.

— Жуть, — ответил он. — Маловато народу сегодня?

— Что правда, то правда.

Он получил пиво в высоком, каком-то дамском бокале на ножке. Расплатился, выпил половину и спросил, где находится туалет. Бармен указал в сторону камина, он поблагодарил, взял пакет и направился туда.

Там пахло итальянской сосной и было удивительно пусто. И чисто. Мусорная корзина между двумя раковинами оказалась заполненной использованными бумажными полотенцами только на треть. Он запихнул туда пакет из универмага «Боодвик» и набросал сверху новых полотенец, предварительно их немного измяв. Все согласно инструкциям. Вся процедура заняла десять секунд. Он постоял еще десять, с легким удивлением разглядывая собственное отражение в чуть поцарапанном зеркале над раковинами. Затем вышел из туалета. Кивнул, проходя мимо, бармену и двинулся к машине. Воздух был как замерзший металл.

«Ловко, — подумал он, вновь сидя за рулем. — Чертовски ловко».

Затем открыл бардачок и достал кусок трубы.

Прошло ровно шесть с половиной минут.

Вышедшему из ресторана высокому и худощавому мужчине на вид можно было дать лет тридцать. В правой руке он нес пакет, а левой беззаботно помахивал ключами от машины. Мужчина явно направлялся к старому «пежо», стоявшему метрах в двадцати от его собственной машины. К одному из пяти автомобилей на большой парковке.