Енали ничего, по сути дела, не рассказал. Просто сообщил, что передал Казергею автомат, а потом поехал дальше. Про похороны вообще не сказал ни слова. Может, потому, что Арсланбеков, проявляя такт, сам ни о чем не спросил. Но, как слышал Роберт Ильханович, задали вопрос у костра, и мальчик ответил:

– Да. Похоронили. Рядом с матерью.

Видимо, сразу после похорон Енали отправился в путь. Но, может быть, домой заезжал, в свой опустевший дом, где уже некому гнать самогон. Такая мысль в голову пришла потому, что из сапога мальчишки торчала рукоятка плетки-нагайки, которой раньше Роберт Ильханович у мальчика не замечал.

А утром позвонил Казергей:

– Спасибо, отец, за автомат. Я не ждал его так быстро и потому лук себе сделал. А когда Енали приехал, мы с ним вместе и пошли ночью посмотреть, кто там ездит… Да он тебе уже все, наверное, сам рассказал…

– Он мне ничего не рассказывал. Сказал только, что автомат отдал, передал твои слова благодарности, и все.

– Мы с ним подкараулили этих… Они трижды вокруг нашего дома проехали. Я автомат отдал Енали, а сам с луком был, как ты учил. Енали по колесу выстрелил, когда машина на склоне была, и она перевернулась. Когда двое полицейских спецназовцев выбрались оттуда, я им каждому по стреле послал. Потом мы унесли их и закопали под холмом, в песке. А на машине «запаску» поставили, отогнали ее в Темное урочище и сбросили там с обрыва в воду. С крышей скрыло. Сегодня ночью спокойно было. Но с утра, как только рассвело, где-то далеко мотоцикл ездит. Наверное, машину ищет.

– Ты уверен, что это был полицейский спецназ? – спросил Роберт Ильханович.

– Так у них на спине было написано. На «разгрузке». Я читать умею.

– Я понял. Это начал действовать полковник Агададашев из Махачкалы. Он надеялся меня выманить туда. Ты больше на них не реагируй, а лук спрячь подальше. Маслом промажь, чтобы не гнил, и закопай. Лучше в песок. Потом он тебе может понадобиться.

– Отец, когда ты меня к себе возьмешь? Енали только на два года меня старше, а он с тобой. Я тоже хочу быть с тобой.

– У Енали умер отец, поэтому он пришел ко мне. Пришел, когда отца в больницу отправили, но сказали, что он оттуда только на кладбище выйдет. Если со мной что-то подобное случится, ты приходи к Енали, он будет тебе хорошим старшим братом. А пока заботься о матери и о сестрах. Это тоже важное дело. И пореже за лук хватайся. Пойми, захватить тебя – значит выманить меня. Это и есть то, чего добивается полковник Агададашев, командир полицейского спецназа Дагестана. Не давай ему этой возможности. И себя побереги, и меня…

– Первый, как слышишь, прием… – сказал старший лейтенант Васюков.

Согласно инструкции, при автоматическом включении микрофона переговорного устройства блокировался внешний интегрированный микрофон шлема. Наличие такого микрофона было необходимо. Шлем закрывал уши полностью. Но в боевой обстановке, бывает, нужно прислушиваться к тому, что вокруг тебя творится, и создатели шлема вставили в свое детище внешний интегрированный микрофон, про который в инструкции сказано, что он по чуткости в четыре раза превышает чуткость человеческого уха и улавливает даже неслышимые без шлема звуки. То есть повышает уровень слуха и доносит любой шорох, шелест бумаги и прочее. Но при произнесении слов в микрофон переговорного устройства внешний интегрированный микрофон шлема должен автоматически отключаться. Но он не отключился, и капитан Чанышев услышал своего командира взвода даже без переговорного устройства.

– Что-то не срабатывает, – решил он. – Во-первых, я не Первый, а, скорее, Второй, потому что Первым, я думаю, будет у нас комбат. Он с нами выступает. Во-вторых, пока комбат не пришел, но назвал нас супертупицами… Давайте инструкцию читать. Дубы мы в отношении высоких технологий, как ни горько это признавать, с самым простым разобраться не в состоянии. Значит… Проверяем каждый у себя соединение и подключение. Где ошибка? Почему я его по переговорнику не слышу? Должен вроде бы слышать, а не слышу…

– Я вот этого не пойму в инструкции, – признался старший лейтенант Сломов, держа в руках перед собой тонкую книжечку. – Здесь написано, что применение переговорного устройства допускается на дистанции от пяти метров до двух с половиной – трех километров. А что, меньше пяти оно не будет работать? Очень приятно! А если мы строем идем? Как я могу команду отдать? Кричать должен? Или, как прежде, знаками? Зачем тогда мне этот шлем?

– Вот потому, видимо, и не работает у нас, – понял капитан Чанышев. – Ты, Александр Юрьевич, у нас голова. Умный до ужаса. Не знаю, как на такую голову наш шлем налезет. Боюсь, как бы не пришлось тебе ее намыливать…

Старший лейтенант Сломов в самом деле при довольно небольшом росте и среднем телосложении имел очень крупную голову.

– Ближе пяти метров интегрированный микрофон срабатывает, а переговорка не включается. Зачем? Интегрированный микрофон суперчуткий, он любой шепот донесет хоть в строю, хоть вне строя, хоть в бою. Михал Саныч, выйди в казарму, поговори оттуда. Можешь даже больше пяти метров отойти.

Старший лейтенант Васюков согласно махнул пушистыми ресницами и почти выбежал в коридор. Уже через несколько секунд в переговорном устройстве послышался его голос: