Через пять минут после завершения допроса к Иваницкому пожаловала группа вооруженных молодых людей вместе с солидным дядечкой, который потребовал от Володи отпустить мальчика. Иваницкий даже не понял должности, которую назвал ему родитель насильника.

Комендатура охранялась серьезно. Бывшие собровцы разоружили важного дядечку и прибывшую группу поддержки. А затем вновь задержанные перешли в работу к Иваницкому.

Много времени не потребовалось. Через какие-то полчаса половина молодых людей и важный дядечка лежали в грузовике с трупами. Вторую половину насмерть перепуганных бывших хозяев жизни Володя отпустил с наказом: «Не безобразничайте. А в сторону девчонок даже смотреть забудьте».

К новым методам осуществления следственных действий оказались способны далеко не многие. Работа отсеивала лишних. Так у него появились новые коллеги. Первым был Женя Кирильцев.

Интеллигентный и прекрасно образованный, спортивный и подтянутый, он производил очень хорошее впечатление. Женя знал три иностранных языка, сочинял стихи и песни. Он был просто непробиваемым, работу с подследственными вел абсолютно спокойно и старательно. Никто не мог вывести его из равновесия. Единственное, чего боялся Женя в прошлой жизни, – это его отец. Отец уже умер, но для младшего Кирильцева он был неким проклятьем, которое по-прежнему преследовало его. Если кто-то страдал от недостатка внимания родителей, то Женя с самого раннего возраста им был просто задавлен. Не было сюсюканий и задаривания подарками. Отец ковал из Жени настоящего мужика. Суровая жесточайшая дисциплина стала его уделом на долгие годы. Жестокие наказания за малейшую провинность были для Жени такими же естественными проявлениями отцовской любви, как и многокилометровые пешие походы и купание в ледяной воде. Каждый выходной он ходил с отцом в музеи, театры, на выставки и посещал прочие культурные мероприятия. Любое такое посещение заканчивалось для него написанием многостраничного эссе. Отец вообще считал жизнь слишком короткой, для того чтобы тратить время на всякие глупости.

За год до прихода Большого Песца у Жени умерла мать. Она была единственным человеком, который давал ему любовь и ласку. С тех пор он даже не появлялся у отца. Он поменял работу и телефоны. Он пропал для отца навсегда. В день, когда Кирильцев понял всю страшную правду о наступившей катастрофе, он поехал к отцу. Женя открыл дверь своим ключом. За год практически ничто не поменялось. Старик страшно обрадовался, увидев сына, но вместо ответственного приветствия на крик отца: «Сынок. Неужели это ты?» – последовал короткий удар в челюсть.

Отец прожил еще полтора дня. Женя достал с антресолей обрезок многожильного телефонного провода, который был главным аргументом и средством убеждения в воспитательной системе отца. Сейчас уже Женя бил им папу. Бил старательно, но с небольшими перерывами. Также он останавливался, когда отцу становилось совсем плохо. За это время вся кожа на теле Кирильцева-старшего превратилась в один большой багрово-лиловый синяк и сочилась кровью. В итоге отец умер от болевого шока. Женя не стал его упокоивать. Он просто повесил его за шею, закрепив второй конец того самого многолетнего телефонного провода за крюк для люстры. Он еще минут десять полюбовался на дрыгающееся тело мертвого родителя и вышел из квартиры.

Женя едва не погиб, пока выбирался из города. На него много раз нападали мертвые беспокойники, норовя откусить себе кусочек, но хорошая физическая форма и способность сохранять мозги трезвыми в любой ситуации спасли его. Женя сутки просидел в эвакуационном пункте, встав плечом к плечу с его защитниками. Они спасали людей, отбивались от мертвяков, а когда волну накатывающих зомби стало просто невозможно сдерживать, он вместе со всеми выжившими прорвался за пределы Москвы. В накопительном пункте их уже ждали.

Попов Дима был обычным патологическим садистом. Наверное, так неудачно сложились звезды или хромосомы в момент его зачатия. Обычный ребенок быдловатых рабочих окраин, он с детства отличался жестокостью и любовью причинять боль. Он мучил щенков и кошек, обливал бензином и поджигал голубей, избивал своих сверстников. Отслужив в армии, он вернулся в родной город, где многое уже поменялось. Ему не нашлось места среди уголовной верхушки своего района. Учиться он уже не мог, работать не хотел и пошел служить в милицию. Надо же было зарабатывать на жизнь. Сначала он служил в патрульно-постовой службе. Одни моменты в работе ему нравились, а другие нет. Параллельно он умудрился окончить один из расплодившихся коммерческих юридических вузов. Даже не окончил, а просто купил диплом. Чего еще можно было ждать от заочника?

Получив заветные корочки и подрастя в звании до младшего лейтенанта, он пошел служить участковым в один из многочисленных подмосковных поселков. Собственно говоря, накопитель находился на его участке.

Почувствовав неладное, он сразу перекочевал подальше от непонятных беспорядков под защиту военных и высоких стен. Подполковник Солодов принял его с распростертыми объятиями. Криминальной мелочовки в накопителе хватало, а вот обученных людей с опытом – нет. Солодов по своему опыту знал, что за мелочовкой потянутся все более и более серьезные дела.

Незаметно сам для себя Попов переключился на следственную работу.

Эта троица – Иваницкий, Кирильцев и Попов – оказалась в новых условиях максимально эффективной. Людей они кололи за считаные минуты, а в некоторых случаях и за секунды. Солодов был ими доволен: с одной стороны, ужас перед кровавыми опричниками гарантировал хоть какой-то порядок в накопителе, а с другой – руки у самого Солодова оставались чистыми, как у хирурга. Новые опричники справлялись с поставленной задачей на «отлично».