Как только жених ушел в ванную, Рыкова набрала номер Колчиной.

– Детка, сегодня будь готова принять доцента Павла. Это ученый с большим будущим. В недалеком будущем ему прочат Нобелевскую премию за его революционную, высокоточную методику оплодотворения.

– Зиночка, прости, но я не смогу его принять. Я…

– Это еще что за новости?

– Я только что сделала тест и… все произошло, как мы хотели! У меня в пузике завелась хорошенькая лялечка!

– Прелесть какая, – процедила Рыкова. – Ты уверена, что тест не бракованный? Я на твоем месте для верности приняла бы все-таки доцента Павла. Я две недели валялась в ногах у Курилко-Рюмина…

– Первый раз слышу про бракованные тесты.

– Дитя мое, как ни крути, а контрольный выстрел необходим. Надо закрепить блистательный триумф слаженного труда коллектива ученых.

– Хорошо, пусть приезжает…

На следующее утро Зинка покатила к Кориковой, которая по-прежнему несла вахту возле Стражнецкого.

– Молодец, пасешь добычу, – подмигнула она подруге, которая от невероятной усталости говорила и передвигалась, как сомнамбула. – Будь другом, покажи Костику одну фотку. Сейчас я тебе сброшу ее на мобильник.

– Зин, человек очень болен. Может быть, он умирает.

– Именно поэтому никак нельзя допустить, чтобы он унес эту тайну с собой в могилу!..

Вечером, выбрав подходящий момент, Корикова показала больному портрет, присланный ей подругой.

– Кто это? – Стражнецкого аж подбросило. – Алин, откуда у тебя фото этого человека?

– Ты его знаешь? Кто это?

– Это… это… – и Стражнецкий упал на подушки.

Катюшка неслась по коридору токсикоцентра.

– Как вы смели уморить моего мужа? – ворвавшись в ординаторскую, напустилась она на врачей. – Позавчера он шел на поправку, я видела это своими глазами! И вот за какой-то день вы сделали из него овоща. Убийцы в белых халатах!

Ее переместили в процедурную и вкатили сильную дозу феназепама. Катюшка что-то долго бубнила себе под нос, пока через четверть часа бухтенье не сменилось храпом.

В среду вечером состояние Стражнецкого резко ухудшилось. Он потерял сознание, потом опять пришел в себя, но был явно неадекватен. Он не понимал, кто он и где находится, то и дело порывался вскочить с постели, но тут же, обессиленный, падал на простыни. Потом он забылся и начал городить несусветное:

– Коррупционное жулье… Драный фламинго… Дайте зеркало… Это мои миллионы!

– Как неосторожно, – шепнул коллеге врач со значком партии «РВС» на груди.

– Хоть сейчас он может сказать правду, – мрачно пошутил тот.

– А, пусть говорит. Все равно не жилец. Печень почти отвалилась.

К утру четверга Костик впал в кому. Его обвешали датчиками. В палате, помимо Кориковой, постоянно дежурила медсестра.

– Доктор, ведь он был почти здоров! – плакала Алина в кабинете завотделением. – И такое внезапное ухудшение…

– Я говорил вам, что его судьбу решат ближайшие дни. Пятые-шестые сутки – решающие при отравлении пурпуксином. Разрушающее действие токсинов достигает апогея.

– Но есть хоть маленькая вероятность, что он выживет?

– Разве что очень маленькая, – вздохнул доктор. – Я работаю в токсикологии двадцать лет, и на моей памяти после такого отравления выжило лишь пятеро.

Услышав об ухудшении состояния Костика, Рыкова в расстроенных чувствах прикатила к подруге.

– Надеюсь, недомогание Стражнецкого – это не повод, чтобы не явиться на мою свадьбу? – поставила она вопрос ребром.

– Как ты можешь! – у Алины уже не было сил возмущаться. – Его жизнь висит на волоске…

– Понимаю, понимаю… Но ничего, выкрутимся, женим на тебе кого-нибудь другого. Я с Мишей поговорю, у него наверняка есть друзья…

– Да ты бредишь, Зин! Я его люблю! Понимаешь ты это? И никто другой не сможет мне его заменить. Господи, за что мне эти испытания?..

– За то, что втрескалась в подонка и убийцу, – пригвоздила подругу Рыкова.

– Убийцу? – Алина вмиг перестала плакать и застыла с полуоткрытым ртом.

– Не хотела тебя расстраивать, – неохотно сказала Зинка, – но, похоже, что твой рыцарь прекрасного образа укокошил свою молоденькую любовницу.

– Это твои домыслы или установленный факт?

– Мои домыслы всегда в итоге становятся установленными фактами, – самоуверенно объявила Зинка. – Но надо признать, что следы совести в его организме все же присутствуют.

– Не говори загадками, сейчас не время…

– Он покарал себя сам, – подняв палец кверху, пафосно произнесла Рыкова. – Не смог жить с грехом на душе и сожрал синявку.