Шрифт:
На наш взгляд, Сальери был очень тяжело болен, и если он и делал подобные признания, то в бреду. В самом деле, будь он в здравом рассудке, для чего ему было делать роковые признания? Совесть замучила? Но почему она заговорила в нем спустя тридцать с лишним лет?
Наконец, если Сальери отравил Моцарта, то почему для себя он избрал другой, более болезненный путь ухода из жизни? Принять «уже опробованный» яд было бы логичнее и проще [53] .
53
Удивительно, но есть «специалисты», которые объясняют и это: якобы Сальери пытался отравиться ядом, который он носил при себе много лет. Но яд выдохся и не подействовал. А в качестве «доказательства» приводят тот факт, что свой «Реквием» Сальери написал задолго до смерти (значит, думал о самоубийстве уже давно). Похоже, люди не понимают, что реквием — это такой же вид музыкального произведения, как и любая другая духовная музыка, и его писали многие композиторы, подавляющее большинство которых даже и не помышляло о самоубийстве.
Кстати сказать, музыкальный критик Гвидо Адлер, работавший профессором истории музыки в Венском университете, заявлял, что в одном из венских архивов ему удалось найти запись исповеди Сальери с признанием об отравлении Моцарта. Однако никто этой «найденной» записи так и не видел… И это — не говоря уже о том, что существует такая вещь, как тайна исповеди, обязательная для каждого католического священника.
Подобные заявления (а точнее — сплетни) и стали причиной последующих спекуляций о том, что Сальери якобы убил Моцарта.
Вот лишь несколько примеров:
Лев Шестов:
«Каин <…> поднял руку на родного брата — ему казалось, что он совершил убийство во имя справедливости. <…> И в наши дни Сальери повторил преступление Каина и отравил своего брата и благодетеля [54] Моцарта» {271} .
Мишель Хофманн:
«Моцарт умер через два месяца. <…> Главным соперником Моцарта в Вене был Антонио Сальери (1750—1825), который на смертном ложе, как утверждается, обвинил себя в том, что отравил автора “Дон Жуана”» {272} .
54
Почему благодетеля? Какую большую пользу или услугу оказал Моцарт Сальери?
В. С. Непомнящий:
«Многих он считал своими врагами и многих хотел отравить, но берег яд на будущее, для злейшего врага. Сальери отравил Моцарта, но с той же легкостью он мог бы отравить самого себя» {273} .
Джон Эмсли:
«У Сальери был нервный срыв осенью 1823 года в Венском главном госпитале, где он признался, что убил Моцарта» {274} .
Гай Грэйбилл:
«По слухам, ревность довела Сальери до того, что он убил Моцарта, отравив его» {275} .
Перечень подобных заявлений, написанных в разные годы и на разных языках, можно было бы продолжать до бесконечности.
Понятное дело, сразу же нашлись люди, которые сказали, что всё это несусветная чушь. Что, придя в сознание, Сальери узнал о своем «признании» и стал отказываться от якобы сказанного. Что после этого, вплоть до самой смерти, в редкие минуты просветления он якобы не прекращал повторять: «Во всем могу сознаться, но я не убивал Моцарта!»
Всё это происходило (если, конечно, происходило!) через 32 года после кончины Моцарта. Естественно, тогда, в 1823 году, старика сочли невменяемым, а его признание — не заслуживающим доверия бредом…
В принципе, всё это выглядит смешно и дико одновременно. Да, действительно, некоторые газеты той эпохи написали, что Сальери, когда он находился в больнице для душевнобольных, будто бы сам кому-то признался в совершенном преступлении. Но кому? Такого человека найти не удалось. Кто лично это видел или слышал? Таковых тоже не нашлось.
ОПРОВЕРЖЕНИЕ ОБВИНЕНИЙ
Заявление Сигизмунда фон Нойкомма
Уже в 1824 году появилось первое публичное опровержение обвинений в адрес Сальери. В защиту композитора выступил его друг Сигизмунд Риттерфон Нойкомм (1778—1858).
Нойкомм был известным органистом, композитором и музыкальным писателем. Ученик Микаэля Гайдна (брата Йозефа Гайдна), он, в свою очередь, был учителем ряда музыкантов, в частности, давал уроки игры на фортепиано младшему сыну Моцарта. Будучи уроженцем Зальцбурга, Нойкомм слыл горячим поклонником музыки Гайдна и Моцарта, а в 1815 году «Реквием» Нойкомма был исполнен перед участниками Венского конгресса и его автора наградили орденом Почетного легиона.
Так вот он адресовал в 1824 году письмо главному редактору журнала «Бельгийские анналы науки, искусств и литературы» (Annates Belgiques des Sciences, Arts et Litterature).Это письмо было опубликовано на французском языке в виде статьи под названием «Моцарт и Сальери». Она достойна того, чтобы быть процитированной полностью:
«Французские газеты объявили, что Сальери, находясь на смертном одре, обвинил себя в отравлении Моцарта. Мотивом этого преступления якобы стала ревность, которую вызвали прекрасные произведения и блестящие успехи Моцарта в сопернике его славы и талантов. Больно видеть подобное подозрение, нависшее над памятью знаменитого композитора, и мы считаем своим долгом опубликовать следующее письмо, которое, очевидно, не оставляет никаких сомнений в ложности этого жестокого обвинения: