Дон Фернандо тяжело рухнул в кресло. Несколько минут они молчали, потрясенно глядя друг на друга, наконец король глухо проговорил:

— Я не извиняюсь за свою вспышку, ибо вы сами ее спровоцировали. Вы — дерзкий, развратный… — Он сделал паузу, успокаиваясь. — Вы что, племянник, держите меня за дурака? Думаете, я не знаю, которую из моих дочерей вы соблазнили?

Это был удар! Филипп даже хрюкнул от досады и огорчения. Он был уверен, что Бланка не предаст сестру и возьмет всю вину на себя.

«Что ты наделала, милочка?! — в отчаянии подумал он. — Что ты наделала…»

— А следовательно, — между тем продолжал король, — речь идет о вашем браке с Элеонорой.

— Однако, — осторожно возразил Филипп. — Осмелюсь заметить, дядя, что насчет Норы ни у кого нет никаких подозрений, тогда как Бланка…

Дон Фернандо заскрежетал зубами. Филипп скользнул взглядом по столу в поисках других чернильниц и с облегчением отметил, что все они находятся вне пределов досягаемости рук короля… Зато массивный серебряный подсвечник был совсем рядом!

— Ах да! — угрюмо произнес дон Фернандо. — Хорошо, что напомнили. Ведь вы не только соблазнили мою младшую дочь, но и опозорили в глазах всего света старшую. И что прикажете с вами делать?

— Понятно что. Женить меня на Бланке.

— А как же Элеонора?

— Про нее никто ничего не знает. Она еще юна, в глазах света не скомпрометирована и сможет подождать, пока император не разведется с Изабеллой Французской.

Дон Фернандо издал короткий нервный смешок. Филипп понял, что затронул еще одну болезненную для короля тему.

— Вы считаете меня таким наивным? Думаете, я еще надеюсь, что Августу Юлию удастся получить развод? Кабы не так! Дудки он его получит! Эта канитель с консилиумами длится уже четыре года и конца-краю ей не видно. Валерий Юлий и Гвидо Конти ни за что не позволят императору заиметь наследника престола.

— Тем более, — сказал Филипп. — Коль скоро Бланка осталась без жениха, позвольте мне жениться на ней. А что касается Норы, то ей это не к спеху. У вас будет достаточно времени, чтобы подыскать ей подходящую партию. К примеру, чем плох тот же Педро Арагонский?

Король гадко ухмыльнулся:

— Так вы, оказывается, печетесь про моих дочерей, словно отец родной!

— Я пекусь прежде всего о себе. Но в данном случае наши интересы совпадают: вы хотите уладить скандал с наименьшим уроном для вашей семьи, а я хочу жениться на Бланке. Не стану утверждать, что безумно люблю ее, но лучшей спутницы жизни мне не найти. Осмелюсь предположить, что она обо мне такого же мнения.

Дон Фернандо утвердительно кивнул:

— И не ошибетесь. Когда я прослышал об этих сплетнях и вызвал Бланку к себе, она заявила, что вы соблазнили ее, и потребовала, чтобы я заставил вас жениться на ней.

— Тогда как же…

— Элеонора во всем созналась. Она обозвала Бланку обманщицей, обвинила ее в намерении увести чужого жениха и тоже потребовала… — Король умолк и сокрушенно покачал головой. — Нет, определенно, вы негодяй! Я слыхивал, что порой женщины из-за вас дерутся, но если бы мне кото-то сказал, что мои собственные дочери повздорят между собой, выясняя, кого же из них вы на самом деле соблазнили… — Он вздохнул. — Ладно, сантименты в сторону. Значит, вы хотите жениться на Бланке?

— Да, дядя. Относительно нее у меня вполне серьезные намерения. Я считаю, что лучшей королевы для Галлии не сыскать.

— Ого! Стало быть, вы метите на галльскую корону? А не слишком ли опережаете события? Король Робер не намного старше вас. К тому же ни он, ни королева Мария не бесплодны, и дети у них, возможно, еще будут.

Филипп покачал головой:

— Это несущественно. Тулузская династия изжила себя, и Робер Третий — последний из Каролингов на галльском престоле, независимо от того, будут у него дети или нет. Вскоре молодой Людовик Прованский станет совершеннолетним, уже сейчас он злобен, жесток и жаден к власти, так что волей-неволей лангедокским графствам и Савойе придется сплотиться вокруг Гаскони. Вот тогда пробьет мой час. Мой и Бланки.

— А вы уверены, что в ближайшем будущем ваши отношения с отцом наладятся?

— Мой брак с вашей дочерью заставит его смириться с неизбежным. Добрыми друзьями мы вряд ли станем, но своим наследником он меня признает.

— Та-ак, понятно. Вы меня убедили. Однако… — Дон Фернандо пришел в легкое замешательство. Филипп понял, что сейчас речь пойдет о весьма щекотливых для ханжи-короля аспектах его отношений с Норой. — Знаете, племянник, на мой взгляд, ваши поступки отличаются крайней непоследовательностью. Вы собирались жениться на Бланке, но не просили ее руки, а сперва пытались соблазнить ее. Когда же у вас это не получилось, вы совратили с пути истинного мою младшую дочь. Зачем, спрашивается?