Во второй том "Листов дневника" Н. К. Рериха вошли очерки, написанные в 1936–1941 гг. Запечатлевшие современность публикуемые Листы дневника замечательны по искренности и силе убеждения.
Очерки настоящего тома — синтез одухотворяющих и преобразующих идей в свете эволюционных положений Живой Этики, кристаллизация этико-философских воззрений мыслителя-гуманиста.
Тексты Листов дневника воспроизводятся по материалам архива МЦР. Значительная часть очерков публикуется впервые.
С. А. Пономаренко
Пламенное слово в снеговых Гималаях
Вошедшие во второй том "Листов дневника" очерки охватывают период с 1936-го по 1941-й год.
"Мир армагеддонно содрогается" [1] ; "Армагеддон гремит и огромно его психическое влияние. Танец смерти — не только на бранных полях, но во всей земной жизни" [2] , - пишет Н. К. Рерих о конце 30-х годов.
Отступление от основ Культуры, человеческие разногласия, "прогресс" цивилизации, вызывающий к жизни самые разрушительные энергии — все это тревожит и волнует Николая Константиновича.
1
Н. К. Рерих. Листы дневника, т. 2, М., МЦР, стр. 49.
2
Там же, стр. 383.
Гулкое эхо Гималаев доносит до Рериха мировые события и главное из них — начало Второй мировой войны:
"Захлопнулись перевалы. Скончалась почта. Но не навечно пресечены пути. Культурные общения оживут. А пока мысленно приобщимся к строительству прекрасному" [3] , - призывает он в очерке "Шествия".
В Гималаях у Рериха не келейное уединение, а трибуна водителя жизни. Много мудрых и прозорливых слов летит отсюда к людям, помогая, предупреждая, предостерегая, вызывая лучшие устремления. "Глубокий духовный смысл свойственен всем его работам, — писал Теодор Хеллин. — Они подобны посланиям откровения высших сил. Каждая из них и все они были рассчитаны на продвижение духовного пробуждения человечества" [4] .
3
Там же, стр. 411.
4
"Держава Рериха", М., МЦР, 1993, стр. 43.
Очерки настоящего тома — это свод мыслей, кристаллизация этико-философских воззрений, синтез одухотворяющих и преобразующих идей в свете эволюционных положений Живой Этики. Представленная автором многогранная и масштабная картина мира являет в целом космического размаха мозаичную панораму — от истории легендарных поисков обетованной земли Беловодья до блестящих манифестаций русского искусства; от грабительских ухищрений Хорша, надевшего "умильную маску сотрудничества", до преступных фашистских деяний на фронтах мировой войны; от памятных событий и встреч, ставших "настоящими камнями созидания", до непосредственных откликов на происходящее.
Запечатлевшие свою современность, замечательные по искренности и силе убеждения публикуемые Листы дневника одновременно несут печать вечности. Доминирующее их начало — в выдвигаемых жизненных программах. Противопоставляя войне светлую деятельность в необозримых горизонтах Культуры, волнениям и суете жизни — истинные человеческие ценности, злу — красоту добра и жизненные взлеты радости, взаимоистреблению и ненависти — единение, культу золота — осознание ценности труда, Рерих призывает преобразить многие основы жизни:
"До чего нужно сейчас истинное, обновленное сознание и сказать нельзя! Все слова человеческие будут недостаточны, чтобы выразить такую спешную необходимость. Только расширенным сознанием можно воспринимать и человеческую боль, и человеческую радость" [5] .
Предостерегая от опасности "сердец каменных", устремляет Рерих к необходимости общественной деятельности как "рассаднику растущих энергий" [6] , сурово осуждая равнодушие и попустительство:
5
Н. К. Рерих. Листы дневника, т. 2, стр. 39.
6
Там же, стр. 14.
"Кроме правительственных распоряжений, именно общественное мнение является первым охранителем национальных сокровищ, имеющих всемирное значение" [7] .
В поисках "просветов, просек, которые выведут из дебрей заблудившихся" [8] , Н. К. Рерих видит признаки истинного восхождения. Добрым путевым горным знакам-менгирам уподобляет он деятелей Культуры — водителей жизни.
"Чем дальше, тем с большею признательностью вспоминаются все, кто так или иначе возбуждал и чеканил мысль…" [9] . Среди них — великий искатель и познаватель Л. Толстой; писатель Горький, с которым "предполагались огромные литературные обобщения и просветительские программы" [10] ; принесший новое одухотворенное, истинное творчество Чюрленис; учитель жизни Куинджи; Юон и Петров-Водкин, которые "на трудных перепутьях укрепили и поддержали русское сознание" [11] ; Дягилев, планы которого всегда были во славу русского искусства; самоотверженный врач и зачинатель Рижского Рериховского общества Ф.Лукин и другие художественные и общественные деятели, потрудившиеся во благо "истинного строения жизни" и "мирового преуспеяния".
7
Там же, стр. 219.
8
Там же, стр. 12.
9
Н. К. Рерих. Листы дневника, стр. 106.
10
Там же, стр. 33.
11
Там же, стр. 82.
Литературные портреты их, как правило, приуроченные к тем или иным датам, щедро воспроизводят очерки-воспоминания.
Предлагаемые Рериховские Листы дневника, созданные в годы мировых потрясений, жизнеутверждающи и оптимистичны.
"Даже самые тяжкие бедствия несут обновления. Болезненно растут крылья… И сейчас мировая беда раскроет Врата Будущего" [12] .
"Старые Годы"
Перелистываю кем-то когда-то заботливо переплетенные тома прекрасного бывшего журнала "Старые Годы". Кто-то любил этот журнал, заботливо переплетал его, берег. Действительно, это не были ежемесячные случайные сборники. В "Старых Годах" отображалась ценность русской Культуры.
12
Там же, стр. 433–434.
В прекрасных воспроизведениях и статьях напоминалось русскому народу о замечательных памятниках архитектуры, которые поистине были народною гордостью — по крайней мере, должны были быть такою. Напоминалось народу и о ценнейших эрмитажных и других художественных собраниях. Напоминалось и о том, сколько в русском народе было искренних собирателей. На страницах "Старых Годов" щедро мелькали имена культурнейших знатоков искусства, оставивших после себя глубоко обдуманные и облюбованные художественные собрания. Давались и сведения о художественной жизни за границей. Такая хроника показывала, насколько близко текла жизнь искусства в европейских центрах. И нам, русским, нечего было печаловаться, ибо и у нас постоянно образовывались художественные и научные учреждения огромной исторической важности. Кроме исторических и археологических Обществ, лучшие люди сходились для охранения художественных сокровищ. "Общество Друзей Старого Петербурга", всякие Общества Ревнителей Старины показывали, что поверх казенной заботы широко била струя общественности, знавшей ценность истинных сокровищ.