К счастью, ему так и не довелось узнать, до какой именно степени может «испортиться» эта нация, но и того, чему он стал свидетелем в 1930-е годы, было более чем достаточно. В Германии нацизм набирал силу, и Гитлер выигрывал раунд за раундом битву за власть. Хотя практически всё, что он собирался сделать, одержав окончательную победу, было изложено в его книге «Моя борьба», но никто в мире не верил, что подобные бредовые идеи можно осуществить на практике в Европе XX века. Не верили в это и немецкая интеллигенция, и немецкие евреи, бывшие ее органической частью.

В Австрии фашизм развивался первоначально по итальянской модели, позаимствовав, однако, антисемитизм у немецких нацистов. Меньше всего автору хочется пересказывать здесь историю Европы первой половины 1930-х годов — для этого существуют учебники. Повторим: всем здравомыслящим людям было ясно, что мир движется к новой войне, но большинство из них «прятало», отталкивало от себя это знание. Упрятанные в бессознательное страхи порождали всё новые неврозы, и у психоаналитиков прибавилось работы.

Понимал, пусть и не до конца, всю нависшую над миром угрозу и Фрейд — иначе он не подписал бы 28 июля 1932 года призыв Анри Барбюса к делегатам Всемирного конгресса врачей выступить против нарастающей опасности Второй мировой войны.

Еще до этого созданная в 1931 году Международная комиссия за духовное сотрудничество предложила Фрейду выступить вместе с Альбертом Эйнштейном во втором выпуске издаваемой ею серии «Открытые письма». 30 июля 1932 года Эйнштейн направил Фрейду письмо, в котором писал, что будет счастлив вместе с ним представить свои мысли по поводу надвигающейся военной опасности.

Эйнштейн, прочитавший произведения Фрейда по настоянию своего увлеченного психоанализом сына (у которого затем была диагностирована шизофрения), обращался к Фрейду как «знатоку инстинктивной жизни человека». Он в целом был согласен с Фрейдом, что причиной войны является глубоко сидящее в человеческой природе стремление к агрессивности, «вожделение к разрушению», но при этом он ставил вполне конкретный вопрос: что нужно сделать, чтобы помочь человеку преодолеть это «вожделение»?

Фрейд работал над открытым письмом Эйнштейну, которое он назвал «Почему война?», почти месяц. Этот ответ вновь продемонстрировал весь пессимизм Фрейда по поводу человеческой природы: поскольку агрессивность и стремление к смерти являются первичными влечениями, писал он, то войны неизбежны, ибо конфликт между цивилизацией и взаимоненавистью людей является такой же объективной реальностью, как законы физики.

Далее Фрейд честно попытался ответить на вопрос Эйнштейна, но у него ничего из этого не вышло. Ответ получился неубедительным и двусмысленным.

«Всё, что создает эмоциональные связи между людьми, должно противодействовать войне, — писал Фрейд. — Эти связи могут быть двоякого рода. Во-первых, отношение к людям как к объектам любви, но без сексуальных целей… Другой вид связей — связи посредством идентификации. Всё, что создает среди людей значительные общности, вызывает такие чувства идентификации».

Фрейд словно не видел, что именно на «чувстве идентификации» по большому счету создавались такие общности, как немецкий и австрийский нацизм и социализм сталинского образца.

30 января 1933 года произошло неизбежное: Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Веймарской республики. Дальше события в Германии развивались с поистине бешеной скоростью: почти каждый день приносил дурные новости для противников нацизма.

1 февраля был распущен рейхстаг, и уже 3 февраля Гитлер объявил в качестве основной цели своей политики «завоевание нового жизненного пространства на востоке и его беспощадную германизацию».

27 февраля был подожжен рейхстаг, и это событие дало толчок к преследованию всех политических противников национал-социализма. К марту — апрелю рейхсканцлер Адольф Гитлер был практически полновластным хозяином Германии. К этому времени в стране уже действовал концлагерь Дахау и начался бойкот еврейских магазинов.

10 мая в Берлине, Дрездене, Франкфурте-на-Майне, Ганновере, Мюнхене, Нюрнберге началось публичное сожжение книг неугодных нацистам авторов. Среди них были и книги Зигмунда Фрейда.

В Берлине, бросая в огонь книги Фрейда, Геббельс провозгласил: «Против разрушающей душу переоценки жизненных инстинктов! За благородство человеческой души! Я предаю пламени писания Зигмунда Фрейда!»

В Мюнхене на церемонии сожжения книг «приговор огнем» звучал следующим образом: «Выступая против примата инстинктов, против декадентства и морального разрушения, во имя утверждения порядка и обычая в немецкой среде, я предаю огню писания Зигмунда Фрейда!»

Узнав об этом, Фрейд со свойственным ему мрачным юмором заметил: «Какой прогресс по сравнению со Средневековьем. Раньше они сжигали бы людей, а теперь сжигают только книги!» Между тем до начала сожжения людей в печах крематориев (в которых было суждено погибнуть и сестрам Фрейда) оставалось совсем немного — всего несколько лет.