На смерть Брейера Фрейд откликнулся пространным и прочувствованным некрологом, в котором воздавал должное покойному и как бы просил прощения за свое «амбивалентное» отношение к нему. Впрочем, текст этот был слишком высокопарен для того, чтобы быть до конца искренним [271] .

Второй по-настоящему горькой потерей для Фрейда стала внезапная и явно преждевременная смерть Карла Абрахама — верного и талантливого ученика. Абрахам скончался 25 декабря 1925 года в возрасте сорока восьми лет. Не уйди он так рано, возможно, именно он стал бы соперником Эрнеста Джонса в праве написания официальной биографии Фрейда. Но перед смертью Абрахам, может быть сам того не желая, нанес учителю мелкий, но болезненный укол — в поисках врача, который помог бы ему излечиться от болезни легких, Абрахам обратился к Вильгельму Флиссу, имя которого вызывало у Фрейда такую же гримасу отвращения, как и имя Брейера. И не просто обратился, а сообщил в письме Фрейду, что Флисс произвел на него большое впечатление, а течение его болезни «поразительным образом подтверждает» теорию Флисса о биоритмах.

Но вместе с тем в 1925 году в доме Фрейда появляется множество новых лиц. К их числу, к примеру, следует отнести Дороти Берлингем, оставившую мужа и вместе с четырьмя детьми переехавшую из Нью-Йорка в Вену, чтобы пройти психоанализ у Фрейда. В итоге Дороти стала неразлучна с Фрейдами. Она сняла квартиру в том же доме и провела специальную телефонную линию, связывающую ее с Анной и Фрейдом. Позже возникли слухи о якобы имевшей место лесбийской любви Анны и Дороти, но вряд ли они имеют под собой какую-то реальную почву: Анна в конце концов стала такой, какой ее хотел видеть Фрейд в 1914 году, — «совершенно асексуальной».

Чуть позже такими же членами семьи Фрейд стали Ева Розенфельд и ее дети. Ева работала с трудными детьми и стала близкой подругой Анны.

Но самое главное: именно в 1925 году в доме Фрейдов появилась их будущий ангел-хранитель принцесса Мари Бонапарт — правнучка брата Наполеона Люсьена Бонапарта и жена принца Георга Корфского. История взаимоотношений Мари Бонапарт и Фрейда легла в основу вышедшего в 2004 году фильма Бенуа Жако «Принцесса Мария» с Катрин Денёв в главной роли, который, безусловно, рекомендуется для просмотра всем поклонникам Фрейда.

Правда, следует помнить, что речь идет не о документальном, а о художественном фильме, содержащем массу анахронизмов, неточностей и ошибок — иногда явно намеренных. Но в целом фильм Жако верно отражает характер их отношений. Богатая, успешная, имевшая множество любовников и вместе с тем страдавшая фригидностью и истерическим неврозом Мари Бонапарт появилась на Берггассе внезапно, и не столько попросила, сколько потребовала, чтобы Фрейд лечил ее. Уже после первых встреч она ощутила эффект переноса и попыталась признаться Фрейду в любви. Поверяя Фрейду свои тайны, она требовала порой от него ответной искренности и живо интересовалась его сексуальной жизнью.

— Наверняка у вас было сверхнормальное сексуальное развитие, — заметила она как-то в разговоре.

— Об этом, — ответил Фрейд, — вы ничего не узнаете. Возможно, не такое уж «сверх».

Когда принцесса позволила себе сравнить Фрейда с Эйнштейном и Луи Пастером, это, безусловно, польстило ему, но он отверг этот взгляд на себя как на академического ученого, предпочтя ему свой любимый образ конкистадора-авантюриста, прорывающегося в поисках славы и богатства в новые, неизведанные земли и покоряя их. Таким образом, и в 69 лет Фрейд оставался романтиком, искателем научных приключений и неутомимым сочинителем «научных сказок», которые тем не менее содержали в себе достаточную долю истины, чтобы заставить каждого примерять их на себя.

Очень скоро Мари Бонапарт стала своим человеком в доме Фрейдов и имела возможность наблюдать за отношениями своего кумира с домочадцами. Поговорив с Мартой, принцесса была шокирована тем, что та, будучи супругой столь великого человека, не только никогда не чувствовала себя его соратницей, но и старалась как можно дальше держаться от его работы, казавшейся ей неприличной.

— Моя жена — самая обыкновенная мещанка! — констатировал Фрейд, когда принцесса пересказала ему этот разговор.

Но вскоре после этого он признался ей, что и сам является, по сути, мещанином и никогда не потерпел бы, если бы его дочери позволили себе ту сексуальную свободу, которую он сам проповедовал в ряде своих работ.

Это была чистая правда: конкистадор и мещанин на протяжении всей жизни мирно уживались в его душе, а если и ссорились, то крайне редко. Поэтому, возвращаясь к вопросу о сексуальной жизни Фрейда, можно сказать только одно: мы и в самом деле знаем о ней крайне мало, и все утверждения о том, что он якобы был любовником ряда своих пациенток и свояченицы Минны — не более чем никак не доказанные домыслы. Вероятнее всего, конкистадор в душе Фрейда и в самом деле мысленно завоевывал всех этих женщин, изменял с ними жене, причем заставляя их в этих мечтах выполнять свои самые изощренные сексуальные фантазии. Однако сидевший в нем мещанин останавливал его едва ли не на самом краю пропасти — и измена Марте так и оставалась только мысленной.

Именно поэтому все известные нам отношения Фрейда с женщинами носили характер интеллектуального романа — духовная близость в них не перерастала в физическую. Таким был «роман» с Лу Андреас-Саломе. Такими стали и взаимоотношения Фрейда с Мари Бонапарт.

Для истории существенно, что Мари Бонапарт стала не только пациенткой, но и ученицей Фрейда, одной из самых значительных фигур в истории психоанализа XX века.

В этом качестве она перевела на французский язык целый ряд трудов Фрейда, учредила в 1926 году Парижское психоаналитическое общество, а в 1927 году стала издавать первый во Франции психоаналитический журнал. Благодаря ее усилиям Париж в течение короткого времени превратился в один из центров психоаналитической мысли и остается таковым до сих пор. Да и сами работы Мари Бонапарт по психоанализу представляют собой отнюдь не только исторический интерес — и прежде всего, разумеется, ее книга об Эдгаре По.