Сам очерк Фрейд строил на основе разработанных им терминов метапсихологии, то есть единстве «топического», «динамического» и «экономического» моментов, пытаясь соединить психологию и физиологию, однако сегодня многие из этих рассуждений звучат для специалистов наивно и представляют разве что исторический интерес.

Вместе с тем его идеи о «навязчивом повторении», сущности эстетического наслаждения, которое получают люди от чтения произведений с трагическим сюжетом, о «неврозе судьбы» продолжают оставаться актуальными.

Надо заметить, что идея «первичного влечения к смерти» вскоре после публикации очерка в конце 1920 года была встречена скептически даже самыми верными последователями Фрейда. Фрейд и сам называл многие мысли этого очерка «спекулятивными», то есть носящими умозрительный и недоказанный характер.

Однако если бы центральная его мысль и в самом деле была в корне ошибочной и бесплодной, она вряд ли так прижилась бы в сознании человечества, оказав, повторим, влияние на самые различные области жизни и знаний.

И сегодня на основе единства и противоположности первичных влечений к жизни и смерти выстраиваются различные, зачастую опять-таки спекулятивные философские и биологические концепции. Например, концепция о «коллективном сознании вида», по которой любой вид живых существ коррелирует свою численность с помощью определенных Фрейдом двух первичных влечений. Иллюстрацией к этой теории обычно служит известный феномен массового самоубийства Флемингов, которое начинается внезапно и столь же внезапно, словно по некому невидимому сигналу, прекращается…

Необычайно важным событием 1920 года стал для Фрейда и для психоанализа в целом прошедший в Гааге с 8 по 10 сентября 6-й Международный психоаналитический конгресс, собравший 62 участника. Конгресс завершился грандиозным банкетом, который для изголодавшихся делегатов из участвовавших в Первой мировой войне стран показался фантастической сказкой.

К этому времени психоанализ уже совершал свое победное шествие по миру, включая и истерзанную Гражданской войной Россию. В 1921 году, согласно Валерию Лейбину, в Москве возродилось Русское психоаналитическое общество, активными участниками которого были М. В. Вульф, Н. Е. Осипов, И. Д. Ермаков, А. Р. Лурия и др. [260]

В Берлине в 1920 году открылся Психоаналитический институт — по сути дела, первое высшее учебное заведение, специализирующееся на подготовке психоаналитиков. Среди его выпускников был и один из крупнейших философов и провозвестников неофрейдизма XX века Эрих Фромм (1900–1980).

В июне 1920 года газета «Чикаго трибюн» предложила Фрейду 25 тысяч долларов за проведение психоанализа студентов Леопольда и Леба, убивших четырнадцатилетнего мальчика, чтобы доказать себе, что они являются «сверхлюдьми» по Ницше и найти ответ на вечный вопрос Раскольникова: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Сумма была огромной, но Фрейд, что показательно, отказался, сославшись на нездоровье, хотя в тот момент он еще вполне был в состоянии отправиться за океан.

Дело было именно в принципе — и это доказывает хотя бы то, что в октябре того же 1920 года Фрейд связался со своим племянником Эдвардом Бёрнейсом и предложил написать статьи для какого-нибудь популярного американского журнала. Бёрнейс обратился в «Космополитен», и журнал немедленно предложил по тысяче долларов за каждую статью, опять-таки немалую сумму, если статьи будут написаны на тему «Психическое место жены в доме». И Фрейд опять отказался потому, что не желал заниматься профанацией психоанализа.

В том же году голливудский продюсер предложил Фрейду свыше 100 тысяч долларов в обмен на его участие в фильмах о «великих любовных историях мира» и чтобы имя Фрейда появилось в титрах — и снова последовал отказ.

Эти отказы, согласитесь, никак не совмещаются с тем образом Фрейда, который создали некоторые фрейдофобы, обвинявшие его в алчности, обирании пациентов и готовности пойти на что угодно ради денег.

Фрейд явно избегал дешевой популярности и бежал от контактов с желтой прессой. Ему нужна была слава, он не мог жить без нее, но он не желал славы с оттенком скандальности (возможно, лет двадцать назад он был согласен и на такую славу, но не в 1920-х годах — в его личности за это время произошли серьезные перемены).

Тем не менее в 1921 году он едва не оказался в центре громкого скандала.

Центральным героем (а точнее, антигероем) этой истории стал американский психиатр Гораций Фринк, увлекшийся психоанализом и в 1911 году ставший секретарем Нью-Йоркского психоаналитического общества. Фрейд благоволил Фринку и прочил его на пост президента этого отделения международного общества (возможно, именно потому, что Фринк не был евреем — в этом Фрейд со времен Юнга не изменился). Вместе с тем, как это часто бывает с психиатрами, у Фринка были свои психологические и психиатрические проблемы. В начале 1921 года он появился в Вене, чтобы пройти психоанализ у Фрейда. В ходе анализа Фринк рассказал о своей «платонической дружбе» с молодой замужней женщиной — Анжеликой Бижур, которая была его пациенткой.