Марат склоняется еще ближе к земле и фотографирует улитку. У него такой радостный, счастливый вид, что я умиляюсь. И ему совершенно все равно, что расстегнутая рубашка-гавайка касается мокрого асфальта, что на него смотрят люди… Главное для него – сфотографировать на память большую улитку.

Я зажмурилась, и видение из прошлого исчезло.

«Это что же, – с ужасом подумала я, – мне будет напоминать о Марате каждая улица?»

И я поняла: да, будет. Мы с Маратом истоптали все улицы Лимонного, сидели во всех кафе. Куда ни гляну – везде буду видеть Марата.

«Но что в таком случае делать? На другую планету переезжать, что ли? Или там тоже покоя не будет? Ведь, может быть, на эту планету смотрел с земли Марат, и я стану думать о том, что стою на планете, на которую он смотрел».

– Я сойду с ума… – пробормотала я, садясь на лавочку.

И тут же подскочила как ужаленная: я сидела на этой лавочке, когда проводила Марата. Сидела на ней и вспоминала минуты, проведенные вместе.

Я ушла подальше от лавочки и побрела по улице. Мне на глаза попалась вывеска «Аптека». И снова я шарахнулась от нее, как от прокаженной: летом у Марата заболело ухо, и мы заходили в эту аптеку, чтобы купить капли.

Я перешла на другую сторону улицы. Взгляд упал на почтовый ящик. Помню, как-то раз мне пришло от Марата сообщение, и я остановилась рядом с этим почтовым ящиком, чтобы прочитать сообщение.

Я подняла глаза вверх и увидела гору. На нее мы смотрели, когда сидели в кафе и говорили, что издали похоже, будто гору покрывает зеленый ковер, а когда оказываешься на горе, видишь, что это обычные деревья, иногда даже не очень красивые.

– Господи… – прошептала я, ощущая, как на меня со всех сторон что-то давит. – Здесь все напоминает о Марате! Абсолютно все!

Клуб «Пирамида» – в нем мы сидели в первый вечер нашего знакомства.

Салон сотовой связи – в него заходили, чтобы положить деньги на счет.

Газетный киоск – тут Марат постоянно покупал музыкальные журналы.

Почта – отсюда он отправлял маме открытку «С днем рождения!».

Рынок… Лавочки… Музей… Кинотеатр… Дискотека… Мы сюда ходили с Маратом!

– Это невозможно. – Я качала головой, стараясь отогнать от себя назойливые воспоминания. – Невозможно. Так жить невозможно. Здесь везде – Марат. Повсюду наша дружба. Повсюду мы. Вместе. А теперь я одна.

Я вспомнила Марата, идущего под ручку с темноволосой красоткой, которая назвала его любимым и привычно поцеловала в щеку, и мне стало обидно. Я закусила губу от досады. И помчалась к морю. К единственному другу, который никогда меня не предаст. Во всяком случае, хотелось на это надеяться…

Город издевался надо мной. Давил тем, что до краев и даже больше наполнен моими воспоминаниями. Со всех сторон слышался голос Марата. То веселый, то грустный, то смелый, то робкий.

– Вам очень идет желтый купальник.

– Мы идем в «Пирамиду». Не желаете составить нам компанию?

– Я не люблю ходить вокруг да около. По-моему, все очевидно – мы нравимся друг другу.

– Мне хочется общаться с тобой не как… с приятельницей.

– Пусть сейчас же меня убьет молния, если я хоть каплю соврал насчет моих чувств!

– Полина… Ты для меня – всё. Всё, понимаешь? Я не хочу тебя терять.

– Я так рад, что мы помирились!

– Самая лучшая музыка – это биение твоего сердца.

– Теперь нам нужно вдвойне стремиться к встрече – чтобы и мы были вместе, и ракушка стала полноценной!

– Принцесса, прошу взойти на борт нашего лайнера. Сейчас мы совершим путешествие по водам Черного моря, которое на самом деле синее.

Голос Марата атаковал меня. Он звучал в ушах, был повсюду.

Но последняя реплика (не Марата) прозвучала резко, неожиданно, как приговор к смертной казни:

– Ну что, любимый, ты меня проводишь?

И вдруг все прекратилось. На смену голосам, смеху, восклицаниям, картинам прошлого пришли пустота и тишина.

Воспоминания словно достигли своей высшей точки, запищали от напряжения и… лопнули, оставив после себя тупое безразличие.

– Ты ходишь с ней в парк, – в пустоту сказала я. – Ты решил провести свободный день с ней, а мне сказал, что будешь разучивать новый романс. Ты проводил ее в институт… Обнимался там с ней у всех на виду… Ну и делай что хочешь. Хоть в клуб ходи, хоть в парк… Бог с вами! Я желаю вам всего самого хорошего.

Я ощутила себя сдутым шариком. Бесформенной плотью, внутри которой нет даже воздуха.

Я, сгорбившись, брела по пляжу.

Сказать, что мне было одиноко, значит не сказать ничего.