Несмотря на ее молодость и энергию, мне отчего-то казалось, что она отчасти перестала быть человеком. Может быть, сознание того, что ты не постареешь – по крайней мере, не будешь стареть очень долго, – позволяет лучше осмыслить свое «я», отделить себя от обычных людей и вообще от природы. Возможно, в какой-то момент ты становишься почти что посторонним наблюдателем: он сочувствует человечеству так, как сочувствуют брошенному котенку, но полностью осознает, что он – иной.

Если люди, которых ты встречаешь каждый день, становятся для тебя чем-то временным, преходящим, их роль в твоей жизни неизбежно уменьшается. Допустим, ты слегка повредил скиммер Шона Уокера – так, чтобы тот вышел на орбиту. Что потеряет Шон? Всего несколько десятилетий. В ближайшем будущем он все равно бы умер. Разве не так?

Я часто думала об этом, сидя на крыльце в конце дня, перед тем как отправиться домой. В то утро Нэнси Уайт говорила, что ей пришлось отказаться от всех, кого она знала, от всего, что было ей знакомо, – и начать жизнь заново. Но она пыталась сказать мне и еще кое-что. Думаю, то же самое, что позже сказал Алекс: подарок может одновременно оказаться проклятием. И сама она стала кем-то другим – метачеловеком, человеком нового вида, еще кем-нибудь. Возможно, со мной пыталась выйти на связь изначальная Нэнси Уайт, запертая где-то внутри.

Я уже рассказывала о кладбище на краю леса. Его как следует не разглядеть, если только не подняться на четвертый этаж. Но с тех пор, как Класснер и компания нанесли нам визит, не было ни дня, чтобы я о нем не думала. Когда я прилетаю сюда каждое утро, опускаясь между деревьями, мой взгляд привлекают белые надгробия и каменные фигуры. Последняя остановка. Пункт назначения. Теперь я понимаю это чуть лучше, чем раньше.

Кладбище каждый день напоминает мне о словах Класснера, сказанных в ответ на мое заявление, что я не собираюсь молчать ради них. «В таком случае вы обречете всех на гибель». Всерьез так никогда не утверждают, и я решила, что он преувеличивает, что он имеет в виду не только собравшихся в той комнате, но и все человечество. Но похоже, Класснер говорил о другом. Мы были в офисе, а он намекал на взрывчатку, заложенную в скиммер на тот случай, если встреча пойдет не по плану.

И она действительно пошла не по плану.

– Думаю, мы все же получили ответ на один вопрос, – сказал Алекс.

– На какой?

– Мэдди в самом деле отклонилась от нормы. Если тебе продлили жизнь, это вовсе не означает, что ты перестаешь быть человеком.

– Куда разумнее было бы взорвать нас…

– Совершенно верно. А они нашли изящное решение.

– Изящное? Ты называешь самоубийство изящным решением?

Алекс улыбался от уха до уха:

– Ты уверена, что они погибли?

– Алекс, – сказала я, – это наверняка был их скиммер. Они так и не вернулись в Мортон. И никто больше не пропал без вести.

Он кивнул в сторону кителя Мэдди:

– Чейз, не забывай: это те люди, которые исчезли с «Поляриса».