— Ага.

— И Джулиан тебе, конечно, много крови попортил.

Ничего себе.

— Вы и про Джулиана знаете?

— Директор школы должен знать всё.

— У вас секретные камеры в коридорах?

— И микрофоны, — рассмеялся он.

— Серьезно?

Он снова рассмеялся:

— Нет, не серьезно.

— А-а!..

— Но учителя знают больше, чем вам кажется. Жаль, что вы с Джеком не рассказали мне про те записки в шкафчиках.

— А про записки вы откуда знаете?! — снова удивился я.

— Говорю тебе, директор должен знать всё.

— Ладно, записки — это ерунда, — ответил я. — Мы тоже им кое-что писали.

Он улыбнулся:

— А ты слышал, что Джулиана Албанса переводят в другую школу?

— Что?!

— Его родители считают, что школа Бичера ему не подходит, — продолжал мистер Попкинс.

— Отличная новость, — сказал я.

— Да уж. Я подумал, тебе будет интересно узнать.

Тут я заметил, что портрет-тыква, который раньше висел за его столом, исчез и теперь на том же месте был мой рисунок в рамке: «Автопортрет в виде животного», который я нарисовал для Новогоднего вернисажа.

— Это же мой рисунок!

Мистер Попкинс обернулся и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ах да! Который месяц собираюсь тебе показать.

— Автопортрет в виде утки, — кивнул я.

— Мне он очень нравится, Ави, — сказал он. — Я как увидел этот рисунок, сразу выпросил его у учительницы рисования, чтобы повесить на стену. Надеюсь, ты не против.

— Да пожалуйста! А куда делся ваш портрет-тыква?

— Он прямо за тобой.

— А, ага.

— Я хотел спросить тебя с тех самых пор, как повесил этот рисунок на стену… — продолжал он. — Почему ты нарисовал себя в виде утки?

— Как почему? — не понял я. — Такое было задание.

— Да, но почему именно утка? Это как-то связано… э-э… с историей про утенка, который превращается в лебедя?

— Нет! — прыснул я. — Просто я думаю, что я похож на утку.

— А-а!.. — Мистер Попкинс удивленно помолчал. А потом рассмеялся: — Правда? Ха! А я-то ищу символы и метафоры. Но, оказывается, иногда утка — это просто утка!

— Ну да.

Я не очень понял, почему это его так развеселило. Он затрясся от беззвучного хохота, а отсмеявшись, сказал:

— Ну, Ави, спасибо, что поболтал со мной. Не забывай, мне действительно приятно, что ты учишься в нашей школе, и я уже жду не дождусь следующего года. — Он нагнулся через стол, и мы пожали друг другу руки. — Увидимся завтра на выпускном.

— До завтра, мистер Попкинс.

Когда мы пришли на последний урок английского, вот что было написано на доске мистера Брауна:

Выпускной проводился в зале Старшей школы Бичера. От нашего дома до нее было минут пятнадцать ходьбы, не больше, но папа довез меня на машине, потому что я был в костюме и в блестящих черных туфлях — новых, еще не разношенных — и не хотел натереть ноги. Школьникам велели явиться на церемонию за час до начала, но мы приехали даже раньше, поэтому просто сидели в машине и ждали. Папа включил плеер, и сразу же заиграла наша любимая песня. Мы оба заулыбались и закачали головой в такт музыке.

Папа стал подпевать:

— «Анди в дождь на велосипеде за эскимо для тебя поедет» [15] .

— Слушай, а у меня галстук ровно повязан? — спросил я.

Он поправил мне галстук, продолжая петь:

— «А Джон купит тебе обновку, и ты пойдешь в ней на тусовку».

— А волосы не торчат?

Он улыбнулся:

— Лежат идеально. Ты отлично выглядишь, Ави.

— Вия утром намазала их гелем. — Я опустил козырек над сиденьем и погляделся в маленькое зеркало. — Не слишком блестят?