Карагай отшатнулся. Кажется, в последнее отведенное ему мгновение он испугался больше прежнего. Затем испуг сменился твёрдой решимостью, и не успели Михайло с толмачом ничего предпринять, как он издал гортанный клич, выбросил руки вперёд, ринулся к Карсидару – и наткнулся грудью на длинный узкий меч.

– Хотел задушить меня, только и всего, – как ни в чём не бывало заметил Карсидар, наклонясь, чтобы вытереть окровавленный клинок о полу одежды убитого.

Михайло и толмач одурело смотрели на него. Темник лежал ничком, кровь текла из сквозной раны и бесследно исчезала в песке.

– Пошли, делать здесь больше нечего, – обратился Карсидар к помощникам.

– А как же… – начал толмач.

– Карагай мёртв. Можешь не проверять.

Тут Карсидар перехватил полный укора взгляд Михайла и подумал: «Пойми, нельзя было иначе! Сейчас расскажу». Михайло крякнул и пригладил бороду. А на гребень песчаного холма уже высыпали воины, напуганные предсмертными воплями Карагая.

– Ничего, ничего, это татарин подох. Убить меня хотел, собака, – сказал Карсидар, когда они подошли поближе, и властно распорядился: – Я собираю совет. Передайте всем, кому следует, чтоб ожидали меня.

Русичи бросились исполнять приказание воеводы, а Карсидар вскочил на Желму, подождал Михайла, и они пустили коней мелкой рысью, держась плечом к плечу.

– Ну, зятёк, так на кой ляд ты темника убил? – наконец нарушил молчание Михайло и уверенно добавил: – Ведь это ты его заставил на меч броситься. Али нет?

– А ты хотел, чтобы он умер в присутствии толмача просто так? – притворно изумился Карсидар.

– Ну-у-у… я не знаю, – Михайло явно растерялся. – Если так, оно конечно… Только я в том смысле, что…

– Ты прекрасно понимаешь, что мне пришлось действовать одному, – перебил Михайла Карсидар. – Времени в обрез, а узнать нужно было много. Вот и пришлось прижать Карагая.

– Наколдовал, значит. Эхе-хе… – явно недовольный поведением зятя Михайло поскрёб под шлемом. – Ну и как, узнал что-нибудь стоящее?

– Узнал. И теперь могу с чистой совестью заворачивать войско.

– Заворачивать?! А Берке? – изумился Михайло.

Карсидар с безнадёжным видом махнул рукой.

– Пустое. Берке сейчас не до нас. И вообще, татары сговорились с хайлэй-абир…

– С кем, с кем? – не понял Михайло.

– Да с этими… как их… – при одной мысли о «могучих воинах» Карсидар сильно разволновался и никак не мог вспомнить нужное слово. В конце концов, он просто послал тестю их образ.

– С крестоносцами, что ль? – неуверенно переспросил Михайло.

– С ними.

– Да каким это образом?! – кажется, Михайло не верил Карсидару. – Что-то ты путаешь, зятёк.

– Если бы спутать!.. – вздохнул Карсидар. – Но к сожалению, это правда. Я не знаю точно, где и как они сговорились. Встретились где-то, потом на радостях пировали. И Карагай при этом был. Пойми, всё это я вытянул из темника помимо его желания, тут солгать попросту невозможно. Это как на исповеди в смертный час… Впрочем, для темника это и был миг перед смертью.

– Гм-м-м… – Михайло насупился, тяжело вздохнул. – Ну, допустим. А что ж эти твои рыцари? Об чём они уговорились с татарвой, интересно знать?

– А чтоб те сделали вид, будто собираются войной на Русь.

– Сделали вид?! – Михайло не верил своим ушам. – В своём ли ты уме, Давидушка! Или от жары у тебя с головой не в порядке?

Карсидар промолчал.

– Да разве можно напасть понарошку?

Карсидар вновь не ответил, ожидая, пока тесть хоть немного успокоится.

– Ты подумай только, что несёшь! – пуще прежнего возмутился Михайло. – Сделали вид, что пошли на нас войной… Нечего сказать, объясненьице! Да мы ж их… мы ж их… – у него не хватало слов, чтобы выразить своё недоверие.

– Что «мы их»? – спокойно спросил Карсидар.

– Мы ж как их пощипали…

– Трижды татары сдавались нам без боя: первый раз в степи, затем в Тангкут-Сарае и наконец в Бату-Сарае. Мы всех щадили, в полон не угоняли, а отпускали на все четыре стороны. Кроме Карагая этого. Погибшие в мелких стычках и на переправе не в счёт.

– Но мы ж два города татарских взяли! – горячился Михайло.

– Города просто сдались. Мы их не разрушили, не сожгли. Кроме того, даже если бы мы разрушили Тангкут-сарай и Бату-Сарай, это не город Берке.

– А золото? Мы ж у них забрали, что было, и…

– Хайлэй-абир заплатили Берке в десять раз больше.

– Да что ты всё заладил: Берке, Берке! При чём тут Берке, когда Тангкут…

И тогда Карсидар выложил тестю самую невероятную новость:

– Хан Тангкут умер больше года тому.

– Как умер?!

На плечо Карсидару легла тяжёлая рука. Он обернулся и с иронией посмотрел на Михайла. Этого и следовало ожидать: глаза квадратные, борода раскололась поперечным провалом рта…