Им и правда в промежутках между съемками и в свободное от зубрежки сценариев время приходилось осваивать навыки крестьянского труда. Телеканал преднамеренно их не баловал: «Хотите бухнуть? – ставьте брагу. Осточертели картошка и хлеб? – в реке полным-полно рыбы, а в лесу уже появились грибы. Недостаточно выдаем сигарет? – ничего, нарубите в ступке своего самосаду! Терпите! Выкручивайтесь! Или вы думали, что отправляетесь на курорт?»

Штатный конфликтолог компании оживлял их существование семейными драмами, внутриобщинными дрязгами и любовными треугольниками.

Текстовики пыхтели над диалогами.

Редакторы редактировали.

Юрисконсульты консультировали.

Статистики корректировали рейтинги участников реалити-шоу.

Системотехники ежедневно обновляли сайт www.naturar-hoz.ru.

Секретарши, матерясь сквозь зубы, сортировали горы мудрых советов, круглосуточно поступавшие на автоответчик горячей линии.

В июле «Натуральное хозяйство» по зрительским рейтингам уступало только спортивным программам про «Зенит».

Спонсоры радостно потирали руки и не уставали петь дифирамбы телекомпании.

Мне был выделен собственный кабинет.

Штат моих непосредственных подчиненных насчитывал уже пятнадцать сотрудников.

Все складывалось так, как полгода назад я не смел и мечтать, но тут Удача сделала мне ручкой и остудила мой творческий пыл:

«Стоп, везунчик! Не торопись! Для тебя на ближайшее время лимит служебных успехов исчерпан».

Если на работе я был не лишен определенных инициатив и амбиций – совсем иная картина дома. В бытовых мелочах я слыл отпетым консерватором: никогда не стал бы экспериментировать с интерьером и переставлять мебель в квартире, был далек от того, чтобы регулярно менять мелодию звонка телефона или обои на рабочем столе компьютера, всегда покупал один и тот же сорт колбасы, хлеба, пива, пельменей, даже не помышляя о том, чтобы внести в свой рацион хоть какое-то разнообразие. От дома до работы я всякий раз добирался по одному и тому же маршруту. Так же, по одному и тому же маршруту, совершал свой утренний моцион. И даже скрупулезно подсчитал, что каждое утро за сорок минут проделываю в среднем четыре тысячи двести шагов. Притом где-то на триста тридцатом шаге – вбегаю в парк. На тысяча сотом – миную два больших помойных контейнера. А на две тысячи пятидесятом – огибаю платный сортир и сворачиваю с главной аллеи на узенькую дорожку…

На две тысячи пятидесятом шаге я обогнул туалет, свернул с главной аллеи и сразу же увидел метрах в восьмидесяти впереди знакомое бурое пальто. Рядом с пальто стояла собака.

– Дерьмо! – Я сбился с шага. Встреча с соседкой снизу и ее плешивой овчаркой в мои планы не входила, но изменить курс я не мог. Вернее, можно было свернуть с торной дороги и помесить грязь по целине. Или позорно повернуть вспять. Но ни того, ни другого, не ощущая за собой никакой вины перед «большевичкой», я делать не стал и беззаботной трусцой устремился вперед. Пробегая мимо дамы с собачкой, буркнул дежурное «Здрасти».

Но старая перечница не обратила на меня никакого внимания.

Зато удостоила своим вниманием овчарка.

Она настигла меня без единого звука. Во всяком случае, я ничего не услышал. И уж никак не ожидал подлого нападения сзади. Пока она не цапнула меня за ногу.

Несильно. Не больно.

Но как же обидно!

Коварная сволочь атаковала меня абсолютно молча. Хладнокровно. Деловито. И я бы даже сказал: профессионально. Возможно, овчарку обучили этому в ментовке, в которой служила ее хозяйка.

Не суть.

Главное то, что когда я, шокированный столь внезапным наездом, остановился и обернулся, тварь укусила меня второй раз – одного ей показалось недостаточно. И при этом со знанием дела порвала мне штанину, выковырнув наружу белую синтепоновую подкладку.

Старая дева в очках восторженно хмыкнула. И при этом, сволочь такая, даже и не подумала вмешаться.

Собака на полном серьезе поимела солидного гражданина (не бомжа, не молдавского гастарбайтера, не цыганского наркобарона, а законопослушного российского налогоплательщика!), а ее хозяюшке хоть бы хны!

Меня это задело!

И я возмущенно воскликнул:

– Алло! Что за дела?! Отзовите собаку!

Но дама в очках – ноль эмоций! Нет, чтобы сказать свое веское слово и пресечь на корню беспредел, творимый ее собаченцией, – она даже демонстративно извлекла из кармана конфетку и принялась деловито разворачивать фантик.

Овчарка между тем готовила очередную атаку. Широко расставив мощные лапы, застыла напротив меня – губа, мелко дрожащая от напряжения, задрана аж до самого носа и открывает обзору желтые сточенные резцы; шерсть на загривке дыбом; хвост вытянут точно горизонтально; морда почти прижата к земле. Выглядела псина весьма впечатляюще и вполне могла смутить и бывалого собаковода. Что уж тут говорить обо мне!

– Отзовите собаку, – без особой надежды на то, что мои слова и на сей раз будут услышаны, еще раз негромко – чтобы не спровоцировать псину – попросил я. К этому времени конфетка уже была отправлена в рот, а фантик – в карман, и старая перечница наконец соизволила меня заметить. Точнее, не меня, а собаку.

– Рината! Иди сюда, девочка, – прогнусавила она и выразительно звякнула карабином на поводке. Собака опустила губу, хрюкнула так, будто у нее гайморит, и нехотя повиновалась.

Наконец-то она оказалась на надежном поводке! Я принялся оценивать понесенный ущерб – дорогие штаны теперь можно было отправлять на помойку.