Кум встретил меня своей дежурной змеиной улыбочкой, молча кивнул на стул и с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как я враскоряку ползу через его кабинет.

– Конвойный, свободны, – первое, что он произнес, когда я уселся, вытянув больную ногу. Потом он дождался, когда Смирнов выйдет из кабинета, и только после этого обратился ко мне: – Вот такие дела, Константин Александрович… Что же ты, дорогой, меня так подвел? Я растерялся. И как же, скажите, я ухитрился его подвести? Наоборот, бежал не тогда, когда сделать это было проще пареной репы – в тот момент, когда по протекции кума выходил за пределы зоны в поселок по расконвойке. Так нет, меня понесло из зоны сложнейшим путем, под водой. Пришлось цепляться снизу за сплавной плот и дышать через трубку. Чуть не загнулся от гипотермии, в результате все же попался, но своего слова, данного куму, не нарушил. Не подставил Анатолия Андреевича. А теперь вот пожалуйста: «Что ж ты меня так подвел!»

– И чего же я сделал такого? – с искренним удивлением спросил я.

– Как так «чего»? – на этот раз поразился кум. – Пошел в бега, устроил администрации неприятности, и в первую очередь мне. И это за все то добро, что я сделал тебе за последнее время. Жил, понимаешь, у меня дома, трахал мою сестру, каждый день сколько влезет разгуливал по поселку. На зоне я закрывал глаза на все твои выкидоны. И по моей просьбе на все твои выкидоны точно так же закрывали глаза и другие. А ты за это время ни дня не работал. Не выходил на разводы. Пил и жрал от пуза так, как, скажем, мне и не снилось. Чего же тебе еще надо?!! – вдруг взорвался кум. Он даже двинул кулаком по столу. – Чем ты был недоволен?!!

Ему, несчастному (или счастливому?), понять этого было, наверное, не дано.

– Анатолий Андреевич, – тяжело вздохнул я. – Я не хочу заниматься пустым словоблудием. Если вы до сих пор не врубились, чего же мне еще надо, в чем я весьма сомневаюсь, то пытаться что-либо вам объяснять бесполезно. Так что, считаю эту тему исчерпанной. Если это единственное, о чем вы хотели меня спросить, то позвольте откланяться. Я устал. Я хочу назад к себе в камеру. Ну а если у вас еще есть вопросы, то задавайте. Я слушаю.

Кум рассмеялся.

– Ну и упрямый же ты… черт, Разин. Впрочем, мне это нравится. Ладно, слушай. Хочу предложить тебе сделку.

– Никаких сделок, – покачал я головой. – Вы знаете.

– Да, я тебя знаю. И обещаю, что никаких своих принципов ты не нарушишь. Впрочем, как не нарушал их и раньше. Так вот… тебе огромный привет от Кристины.

– Как она? – безразличным тоном поинтересовался я. Мне сейчас было совсем не до свихнувшейся племянницы кума, погрязшей в наркотиках. Доставало своих геморроев. – Поправляется?

Кум лишь вздохнул и молча покачал головой.

– Депрессия, истерики, неадекватные поступки? – перечислил я типичные симптомы кумаров недавно слезшего с иглы наркомана.

– Хуже, Константин Александрович, – еще раз тяжело вздохнул кум.

– Угрозы суицида?

– Это чего?

– Угрожает вам, что совершит самоубийство? – расшифровал я слово, оказавшееся слишком мудреным для офицера ВВ из далекой северной Ижмы.

– Да если бы угрожала!!! – опять перешел на повышенные тона кум. – На угрозы даже не тратила времени! Просто взяла и привела их в исполнение! Взяла и наелась таблеток в тот самый вечер, когда тебя… В общем, ты понимаешь. Короче, еле откачали девчонку. Хорошо, вовремя спохватилась Анжела.

– Как сейчас состояние? – напрягся я. Безразличие понемногу сходило на нет. Что ни говори, но за почти три месяца я к этой девчонке успел привязаться. К тому же, вытаскивая ее из ломов, просидел возле Кристины почти четверо суток. А потом почти каждый день выступал при ней кем-то вроде духовника, которому она изливала душу. И на котором срывала все свои кумарные «психи».

– Состояние стабилизировалось, – доложил кум. – Это, в смысле, физическое. Что же насчет морального… Дело в том, что здесь, в Ижме, психов не держат, и ближайшего психиатра можно найти разве что в Печоре или Ухте…

– Ну а наркологи? – перебил я.

– Местных алкашей лечить и не пробуют. Пустое. Если у кого-то вдруг случается «белочка», то его связывают колхозом местные мужики. А потом вызывают обычную «скорую». Вот и все лечение… А у Кристины случай гораздо сложнее. Местные лекари предлагают перевезти ее обратно в Москву, в хороший дурдом.

– Ну и?..

– А откуда, скажи, взять на это лечение денег?

– Продайте свой джип «гранд чероки».

– Да иди ты, – раздраженно махнул рукой мой собеседник. – Джип старый, за него ничего не дадут. А так бы продал. Нет, обратно в Москву – это не выход. Надо держать Кристину в этой глуши, подальше от дури… – Кум поднялся, перегнулся через стол, опершись на него ладонями, и вперил в меня пронзительный взор. Совсем не тот взор, который я у него привык наблюдать. – Константин, ты мне поможешь… ты нам поможешь?

Я молчал.

– Кристина требует к себе в палату тебя. И ничего больше. Ее пришлось привязать. Она отказывается от еды. Она грозится в конце концов убежать и утопиться в реке.

– Я не психиатр, начальник, – спокойно заметил я. Но для меня уже начали вырисовываться определенные перспективы тех выгод, которые смогу выгадать для себя.

– Да и насрать, что не психиатр! – любящий дядюшка чуть не плакал. – Ты единственный, кто может управлять ею. Ты единственный, к кому она сейчас проявляет хоть какой-нибудь интерес. Ну, конечно, кроме наркотиков. Ей не нужна ни ее мать, ни я. Да ей не нужна и она сама. Зато она добивает меня вопросами, что случилось с тобой. Куда ты пропал? Какая-то интуиция ей подсказывает, что у тебя проблемы…