– Это будет Ахмад? – спросил я, догадавшись, что мне предстоит встреча с этим питерским подонком.

– Совершенно верно. Но до этого, прямо сегодня, я хочу, чтобы ты показал книгу моему человеку в Самаре. Он убедится, что это та самая книга, и тогда уже сообщит мне, что Ахмад может выезжать.

– А что насчет Алеши?

– После того как я услышу сообщение о том, что книга действительно у тебя, Алеша поедет в Россию в сопровождении моих людей.

– Хорошо. Как я встречусь с твоим человеком в Самаре? У вас что – и тут свой филиал имеется?

Надир-шах засмеялся:

– Конечно, Знахарь! Верные слуги Аллаха рассеяны по всему свету и готовят мир к переходу в Ислам. И в этой вашей Самаре – тоже.

– Ну ладно. Так как я найду вашего человека?

– Запиши номер.

И Надир-шах продиктовал мне федеральный одиннадцатизначный номер.

Записав его, я четко повторил номер в трубку и, получив подтверждение его правильности, попрощался с Надир-шахом.

Теперь нужно было говорить с Губановым.

Это было не столь ответственно, как разговор с коварным Надир-шахом, и я, достав еще одну бутылочку пива, вылил ее в стакан.

Бурлак осуждающе покачал головой:

– Дела-то еще не кончились, а ты уже…

Я махнул рукой и, опустошив стакан, ответил:

– Главное уже сделано. Теперь осталось вызвать этого федерального козла, и потом связаться с агентом Надир-шаха.

– Так что, они и у нас в Самаре обосновались, что ли? – спросил Бурлак, подавшись вперед.

– А то, – невесело ухмыльнулся я, – они теперь везде.

– Ну, бля, устрою я им сабантуй, – пообещал Бурлак, снова откинувшись на спинку кресла, – бля буду, устрою. Не хватало еще, чтобы тут у нас эта алькаидовская нечисть свои щупальца распускала!

– Потом, Бурлак, потом. Погоди немного, вот сделаем дело, и тогда гаси их, как тебе угодно.

– Загашу, будь уверен, – пообещал Бурлак и достал из холодильника бутылку пива.

А я тем временем набрал номер Губанова и услышал в трубке его недовольный голос:

– Ну, что там еще?

– А ничего особенного, – ответил я, – просто звоню, чтобы сказать, что скоро настанет время действий. Вы там где сейчас?

– Блядь! – вырвалось у Губанова. – Пирамиды смотрим, чтоб им провалиться.

– Ну и как? – насмешливо спросил я. – Стоят?

– Стоят, – ответил Губанов. – Какие действия?

– Возвращайтесь в гостиницу и ждите моего звонка.

– Это будет не раньше, чем через три часа.

– Ничего, сегодня до вечера все равно ничего не случится.

– Хорошо бы, – ответил Губанов и отключился.

Я посмотрел на Бурлака и сказал:

– Пускай подергается. Он еще не знает, что ему придется лететь обратно в Россию. Когда узнает – точно обосрется от злости.

Наташа, сидевшая на кровати, захихикала, а Бурлак криво умехнулся и заметил:

– Это что, а вот когда он поймет, что его развели по полной программе, да еще и выставили на убой, то, наверное, сильно удивится. Гнида.

– Да, он сильно удивится, – подала голос Наташа, – он слишком привык к тому, что сам распоряжается жизнями людей. А тут его разыграют, как семерку. Кондратий его, конечно, не хватит, но расстроится он очень сильно. Я его знаю.

Я посмотрел на кровожадную Наташу и сказал Бурлаку:

– Значит, так. Тут появился новый нюансик.

– Какой-такой нюансик?

– Сейчас я позвоню этому арабском шпиону, и нужно будет показать ему Коран. После этого он позвонит Надир-шаху и скажет ему, что все в порядке. И трогать этого человечка нельзя ни в коем случае. Понимаешь?

– Да уж понимаю, – недовольно пробурчал Бурлак. – Что я – пальцем деланный, что ли?

– И еще. Надо встретиться с ним в каком-нибудь тихом месте и под хорошим прикрытием. От «Аль-Каиды» всего ожидать можно. Они могут затеять стрельбу, чтобы забрать книгу.

– У меня не затеют, – многообещающе сказал Бурлак, – у меня они, так затеют, что потом от своей мечети кирпичики на сувениры разбирать будут.

– Ну, это понятно, – согласился я, – но, как говорится, береженого бог бережет. Так что давай сделаем так. Я звоню ему и назначаю встречу. Там твои люди вежливо, подчеркиваю – вежливо, сажают его в машину, повязочку на глаза, и везут в то место, где я покажу ему книгу. Когда он ее обнюхает, то прямо оттуда позвонит Надир-шаху. А потом его точно так же, с повязкой на рыле, вежливо отвезут обратно и отпустят с миром. И до того, как все закончится, он должен быть цел и невредим. А уж потом, если тебе угодно, можешь его хоть на бефстроганов поникать. Но – потом.