— Он выполнил свой долг перед деревней, как и ты, — попытался утешить его Наваки, положив руку на плечо.

Наруто вздохнул, борясь с желанием сбросить руку освободителя Конохи и убежать прочь. Его сердце больно кололо грудь, стало тяжело дышать.

— Я потерял дочь и сестру из-за Данзо. Они тоже стали жертвой его действий, — напомнил Наваки.

Узумаки кивнул, после чего оба шиноби вместе с телом Асумы вернулись в Коноху. Наруто развеял клонов, которые сторожили Иноичи, но не стал возвращаться к отцу Ино, поскольку тот был ему просто противен. Лучше бы он погиб, чем добряк Асума… Похоже, у Сарутоби была такая судьба. Смерть рано пришла за его жизнью как в тот раз, так и в этот.

Пожары были потушены, но Коноха представляла собой огромное кострище. От некогда великой деревни остались только некоторые здания, да и то находились в ужасном состоянии.

С наступлением ночи Наваки выступил с речью, в которой оплакивал всех погибших и обещал грядущие перемены. Наруто сидел на каменной голове Идзуны Учихи, откуда его не было видно, и слушал, уткнувшись лбом в колени.

Узумаки забился в свою квартиру и не вылезал из нее. Даже стук в дверь не заставил его встать с кровати. Будь то Ино, Наваки, Киба или кто другой… ему было все равно! Он лежал на кровати, глядя немигающим взором на покачивающуюся на потолке люстру. Ему было горько и одиноко, и даже друзья не могли облегчить его тягостную ношу. На тумбочке рядом с кроватью лежали ножи, последнее, что осталось от Сарутоби кроме надгробия на Кладбище.

Прошло две недели, а Узумаки так и не выходил из квартиры. Он практически не спал и почти ничего не ел. Пребывая в раздумьях, он винил себя за произошедшее. Наруто спас много жизней, и об этом люди помнили. Его титул изгоя общества прекратил свое существование.

Благодаря Наваки о героизме генина узнали не только те, кому Наруто помог, но и все остальные. Хотя Наруто было просто все равно.

Вконец ослабев, Узумаки решил выйти в свет. Без продуктов жить было невозможно, а четыре стены и потолок с трещинами ему вконец осточертели.

Наконец, он вышел из своей квартиры, захлопнув дверь. Выйдя на балкон, Узумаки поразился произошедшим изменениям.

Когда джинчурики в последний раз выглядывал в окно, он видел только кучи пепла и обгоревшие конструкции домов. Уцелело лишь несколько зданий, включая его собственный дом, как это ни странно.

Теперь же улицы были чистыми, а не черными от следов пожара. На месте старых зданий красовались новые постройки, хотя, скорее, плоды древесных техник. Они были больше, красивее и новее. Носом Наруто учуял запах свежего дерева, ведь для этого не нужно было обладать обонянием Кибы. Везде и всюду были пышные многочисленные деревья, красивые клумбы и декоративные скверы. По улицам ходили люди, вернувшиеся в деревню и забывшие о самом страшном дне, когда вынуждены были воевать против своих друзей и родственников.

Вскочив на столб как на точку для обозрения, джинчурики удивился еще больше. Не только его квартал, но и вся деревня была перестроена и полностью восстановлена! Почти все здания имели естественный древесный цвет, так как покрасить их еще не успели.

Блондин вздохнул, а затем быстрыми прыжками направился к Резиденции Хокаге, которая тоже изменилась. Ему не хотелось идти по улицам, сталкиваясь с людьми, которые совсем недавно называли его демоном, а теперь чтили, как героя. Старая покосившаяся башня исчезла, как и дерево-Данзо, которое, оказывается, было сожжено. На ее месте возвышалась похожая на прежнюю Резиденцию конструкция, только раза в два-три выше и толще. Почти небоскреб, как заметил Наруто.

Он прошелся по новой лестнице, опоясывающей здание и вошел внутрь. Найти кабинет Хокаге труда не составило, поскольку внутри здание ничуть не изменилось по строению, разве только количеством комнат и этажей. Узнаваемый изогнутый коридор и та же дверь.

Наруто вошел без стука, небрежно толкнув дверь. К счастью, внутри никого не было, кроме самого Наваки, устроившегося в кресле Хокаге. Одет он был в свои же зеленые доспехи, правда, целые и не помятые.

— Наруто? – поднял бровь брат Тсунаде.

— Здравствуйте, Наваки-сан, — пробормотал Наруто, будто во сне.

Он сильно исхудал, кожа побледнела, под глазами виднелись синяки от недосыпа. На нем была белая футболка со спиралью клана Узумаки на спине и синеватые бриджи.

— Плохо выглядишь, — сообщил Сенджу слегка встревожено.

— Не важно, — буркнул Узумаки, оглядывая кабинет, в котором толком не изменилось ничего.

Только фотографии и портреты Данзо, Мадары и Идзуны были сняты. Единственным изображением было изображение Сакумо Хатаке в маленькой рамке. Оно висело на стене возле стола Наваки.

— Вы теперь Хокаге? – поинтересовался Наруто небрежно.

Сенджу улыбнулся.

— Пока что нет. Впрочем, я уже много чего смог сделать для деревни. Видел восстановленные дома, улицы, целые кварталы? Моя работа, — сообщил он, ткнув себя большим пальцем в грудь, как часто делал Наруто, находясь в приподнятом настроении и давая какие-то обещания.

— Да, это впечатляет, — признал Узумаки, слабо улыбнувшись. Но глаза его были тусклыми и лишенными всякого интереса к жизни.

Наваки жестом пригласил Наруто сесть за одно из кресел по другую сторону стола – еще одно новшество в кабинете. Узумаки сел, сложив руки на груди.