Если же «выборы» режим так или иначе переползет, — добро пожаловать в путинскую у-вечность, дамы и господа! Вам предлагается свидригайловская закоптелая банька с ползающими по углам разбухшими пауками — ветеранами дрезденской резидентуры и кооператива «Озеро».

Путин и его жалкая тень своей позорной сделкой лишили себя остатков юридической и психологической легитимности. Их воровской режим, оформленный теперь как пожизненная личная диктатура, обречен рухнуть рано или поздно.

Выбор, остающийся гражданам России, очевиден — срочная спасающая национальный организм от наступающего омертвления всех его социальных тканей амПутинация или гангрена. Родина или её смерть.

19 октября 2011 года

Недели две назад я с робкой, но с тех пор со все более растущей надеждой заметил, что, возможно, Русский Бог избрал свой глубоко назидательный способ избавления нас от сладкой парочки политических содомитов-карапузиков: наградить их стремительно прогрессирующим безумием.

Их последние перформансы были настолько убедительны, что такой же диагноз поставили и мои гораздо более знаменитые коллеги. Так, восходящий на наших глазах в своем проекте «Гражданин Поэт» от талантливого стеба к гениальной политической лирике Дмитрий Быков увидел в глазах Медведева отблеск явного безумия, заражавшего вместе с «действующим президентом» его «сторонников»: и племенного сталевара, и шутовского ректора, и брутального танкиста, и готовую в кайфе-драйве порвать на себе всё телеведущую.

«Есть у меня, есть еще неистраченный потенциал», — упрямо убеждал себя Опущеный на партийную работу. «Я плоть от дяди Володиной плоти. Плоть или не плоть?! Ну по крайней мере крайняя?! Тварь я дрожащая или право на формирование расширенного правительства имею?! Ну, скажите же Вы им, Тина!»

«Танцуйте, Дмитрий Анатольевич, танцуйте.» — ласково потрепал его по загривку элегантный джентльмен с бородкой, рожками и хвостиком, известный в узких кругах как Федя Лысый.

А в это время «Бонапарт» в соседней палате переходил границу… рассудка в лечебном сеансе общения с тремя знаменитыми телевизионными холуями.

Надо сказать, что Три Холуя так часто мелькают в последнее время на экране вместе, что воспринимаются публикой уже как единое целое — вокальное трио политических кастратов. При этом каждый из них, как и великие Паваротти, Доминго и Каррерас, сохранил свою неповторимую творческую индивидуальность.

Добродеев, например, — холуй восторженно-умиленный. Его фирменная манера — подобострастно вслушиваться в бессвязное блеяние знатного клиента, эротически приоткрыв ротик и чуть запрокинув головку. Обозначая симулякр интеллектуального оргазма, пир духа, блин.

А вот у Куллистикова иное амплуа — холуй развязно-панибратский, любимый шут начальства с эдаким легким вы*бончиком a la Андрей Колесников.

Эта управляемая раскованность и подвела его на этот раз. Не уловил он тревожного отблеска глаз и ляпнул что-то за гранью фола, типа, а не продолжит ли игемон гуманизаторские поползновения, обозначенные г-ном Медведевым в пенитенциарной сфере.

Приподнял негоголевский Хiй свое тяжелое веко, уставил на дерзкого холуя свое холодное рыбье око и молвил грозно: «Вижу, насквозь вижу агента ЦРУ, долгие годы работавшего под прикрытием „Радио Свобода“. В Дрездене, не отрываясь от кружки отличного немецкого пива, пускал я таких фуистиковых в расход из именного маузера Феликса Дзержинского. За что и был награжден боевыми товарищами из Штази медалькой 3-ей степени».

Санитары заботливо вырезали этот чудесный диалог из вечерней телевизионной версии для пипла.

12 ноября 2011 года

История «Сибнефти» — это идеальное преступление. Идеальное прежде всего для исследователей генезиса и природы российского бандитского капитализма. Это длящееся более полутора десятилетий безнаказанное преступление символизирует неразрывность и нерасчлененность ельцинско-путинской эпохи.

«Мошенничество в составе преступного сообщества. Статья 210-ая Уголовного кодекса РФ» — вот строго правовая оценка преступных деяний вступивших ныне на путь деятельного раскаяния и сотрудничества со следствием (пока только с британским, к сожалению) двух государственных мужей — экс-губернатора Чукотки и экс-заместителя секретаря Совета Безопасности РФ.

О сроке давности в отношении этих двух именитых эксов и их еще более высоких сообщников не может даже идти и речи. И не только в силу особо циничной дерзости и масштаба совершенных ими деяний, но прежде всего именно потому, что это длящееся преступление. Длившееся в 1995 году (преступное создание «Сибнефти»), длившееся в 2005 году (преступная продажа «Сибнефти»). Продолжающее длиться и сегодня, в 2011 году, и до тех пор, пока 13,7 млрд. долларов с набежавшими процентами не будут конфискованы у держателя (держателей) общака и возвращены в государственную казну. Т. е. до момента отрешения от всех государственных постов и заключения под стражу эффективного менеджера (пахана) этого преступного сообщества.

Развертываемая на наших глазах в судебном процессе сага «Сибнефти» убедительно и наглядно опровергает сразу два мифа о путинизме, один — его апологетов, и другой — его хулителей.

Первый, селигерский, рассказывает о «лихих 90-х», об олигархах-инородцах, поработивших Святую Русь и о молодом патриотическом офицере спецслужб, усмирившем злодеев и поднявшем с колен поруганную Отчизну.

Второй, лондонский, — о нежно взлелеянных в 90-х либеральными реформаторами побегах рыночной экономики и парламентской демократии в России, грубо растоптанных в нулевые безжалостным чекистским сапогом (ботинком от Lacoste).