Кровавое зарево заката, дробясь, зажигало в каждой иголочке инея и в каждом кусочке кварца багряные искры. Красавка сидела в сине-фиолетовой тени валуна и пыталась оживить желтые звездочки дрока – но куст оставался сухим и мертвым. Люцио, примостившись рядом на корточках, раздраженно за ней наблюдал. До Красавки, кажется, никак не доходило, что способностей они лишились навсегда. Ее тонкопалая рука неуверенно зависла над колючими ветками, опустилась… Девушка тихо ойкнула и обернулась к Люцио, сунув в рот палец.

– Уколол, – слабо улыбаясь, объяснила она.

Люцио вздохнул. Золотоглазка считала Красавку блаженной, Ромул и Рем придерживались того же мнения. Не будь она так прекрасна – нечеловеческой, чистой и прозрачной красотой… когда она шла полем, и трава оживала у нее под ногами, наливаясь сочной весенней зеленью…

Издали донесся колокольный звон, и Люцио вздрогнул, вырываясь из круга привычных мыслей. Его грифон Фалькор – странная тварь с песьей головой, поджарым ящериным телом и перепончатыми крыльями нетопыря, разлегшаяся рядом под укрытием изгороди, – тоже вздрогнула, хотя сейчас они и не были в полном контакте. Нахмурившись, Бессмертный завертел головой. Откуда доносился звон? Зачем колокола? Неужели деревенские засекли их и хотят предупредить своих?

– Смотри – Золотоглазка, – улыбнулась девушка, подняв голову.

Люцио резко обернулся, недовольный, что не он первый заметил стрекозу. Та зависла над живой изгородью в нескольких ярдах от них. Закатное солнце превратило крылья огромного насекомого в две золотые дуги. Грифон сердито заворчал, скаля зубы, – и стрекоза метнулась прочь, треща, как небольшой вертолет.

– Что-то не то, – пробормотал Бессмертный.

Сегодня они охотились по обычной схеме: волки загоняют, его грифон атакует, стрекоза следит за окрестностями. Проблема в том, что на сей раз загонять и атаковать было некого. Все звери и люди словно попрятались, и им пришлось тащиться к небольшой деревушке и выжидать, пока кто-нибудь из жителей не отправится прогуляться. Можно было, конечно, напасть и на целую деревню, но не стоило гадить там, где спишь. Кузен Гарри быстро бы проведал о делишках двоюродного брата, и строгий ошейник был бы Люцио обеспечен, принц он там крови или не принц.

– Не то, – повторил он, с тревогой следя за стрекозой.

И тут неподалеку завыл волк, и почти одновременно раздался шум мотора. Двумя стремительными прыжками Люцио поднялся на гребень холма, нависшего над деревней и дорогой, и, упав ничком, распластался на заиндевелой траве.

По дороге катился тяжелый армейский бронетранспортер «Фалькон». СББ, судя по черной окраске. Трое оперативников сидели на броне, у одного за плечами были баллоны – огнеметчик. Люцио слышал, что во время массовых атак химер эсбэбэшники встречали их огнем, но не думал, что огнеметы применяются здесь, на внутренних территориях, всего лишь в двух часах езды от Лондона.

Он перевел взгляд на деревню. Обычная деревушка – одна центральная улица, вымощенная брусчаткой, с лавочками по обеим сторонам дороги, площадь с колодцем и каменным крестом и непременный паб. Странно было только, что жители из домов почти не выходили. За все то время, что охотники вели наблюдение – то есть с полудня, – лишь одна старуха выползла из калитки и, шаркая, направилась в лавчонку, да попрошайка из беженцев, устроившийся под крестом, временами приподнимался и безнадежно оглядывал пустую площадь.

Броневик направлялся к деревне и уже спускался с холма на главную улицу. Люцио напрягся. Неужели их заметили? Сам он не видел волков, но краем сознания, связанным через «Вельд» с грифоном, ощущал, как серые тени кружат и мелькают в зарослях кустарника вокруг деревни. Если кто-то из жителей засек волков и связался с СББ…

Он не успел додумать эту мысль, потому что БТР вдруг взорвался. Точнее, от его черной поверхности отделился рой блестящих и быстрых точек, разлетевшихся в разные стороны. Люцио похолодел. Боевые дроны. С такими не справиться ни одному волку, ни всей стае. Ромул и Рем были в опасности. Люцио, оглянувшись на Красавку – та по-прежнему хлопотала над дроком, – нырнул в Фалькора и, перемахнув через изгородь, по-змеиному пополз, потек вниз, к броневику.

Ромул и Рем родились сиамскими близнецами, и их сознания были сплетены так же, как и тела. Тела разделили, а сознания остались спаянными до того дня, пока их не нашла воскресшая Мирра. Их потеря была больней всего. Теперь они всегда старались держаться рядом, как будто физическая близость могла заменить то, что они утратили, – даже спали с одной девушкой, бессознательно повторяя движения друг друга. Сейчас близнецы засели в кустарнике у моста, пересекавшего заброшенную железнодорожную ветку. Положив руку на плечо Рема, Ромул смотрел на деревенскую улицу внизу.

Колокольный звон заставил его насторожиться, и шум мотора Бессмертный услышал задолго до того, как черная длинная машина появилась на гребне холма.

Броневик эсбэбэшников остановился на противоположном конце деревни, и громкоговорители бесстрастно рявкнули: «ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ – ПОКИНУТЬ ДОМА. ПОВТОРЯЮ, ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ ПОКИНУТЬ ДОМА!»

Деревня молчала, как будто вымерла, – только нищий на площади, пригнувшись, метнулся вверх по улице, к мосту, но его тут же скосил тонкий бело-голубой луч лазера, вырвавшийся из ближайшего дрона.