Шрифт:
– Нет, не обязательно. Просто открытость сознания и подсознания.
Днем я показывал ей разные места моего города, как она и хотела. Если отбросить все то, что я узнал от нее вчера, она кажется совершенно обычной девушкой. Только хайратник напоминает мне о том, кто она. Я очень хорошо помню, как он стал обручем, и помню тот ледяной холод, который он излучал. Это невероятно и я бы не поверил, но это все реально... или я сошел с ума! А ночью снова показывала она, только теперь она зачем-то спрашивала, что я вижу и как. А днем мы с ней играли на компьютере по сетке. Не ожидал, что она умеет, а она снова надо мной посмеялась и сказала, что ничто человеческое ей не чуждо. Ночью снова с ней, в моем сне. Она сказала, что я должен сам управлять им. По-моему у меня ничего не получилось, но она сказала, что подвижки есть. А на следующий день она сказала, что ей надо поработать и подлатать ментальную оболочку города, и весь день просидела неподвижно на кровати, и ночью мне не снилась.
– Мне пора, - сказала она за завтраком.
– Пора? Куда? Подожди, ты же сказал неделю!
– Надобности в этом нет. Твое сознание стабильно.
Я не мог радоваться, хотя было чему. Что ей сказать, я не знал.
– Но я бы просила тебя отправиться со мной...
С ней?
– С тобой? Но зачем? Все же в порядке?
– мама, конечно же, беспокоится.
– Да, все в порядке, но его осознание очень необычное. Точнее я ничего не могу сказать, без детального исследования, которое можно провести только центре. Если хочешь, конечно. Ничего сложного, просто диагностика.
Мама все равно смотрит подозрительно. А я даже не знаю. Мне, в общем-то, все равно. Дома мне особенно делать нечего, никаких планов на этот незапланированный отдых у меня нет.
– Мам, я, наверное, съезжу. Все равно, что мне тут делать?
Мама была против, отец нет, но с мамой не спорил.
– Я уговорил маму, - говорю я, заходя вечером к Хельге.
– Правда? Как? Она была непреклонна, - удивляется она.
– Ну, так, вот уговорил. Главный аргумент был, что врачи меня отпустили.
– Если учесть, что врачу я немного подкорректировала мысли по твоему поводу...
– усмехнулась Хельга.
– Ээ...
– растерялся я.
– Ну, мама-то этого не знает!
– Просто врачи тебе не нужны. Даже если что-то подобное случится вновь - помогут только мастера сознания. В больнице тебе делать нечего, поэтому я и "уговорила" врачей отпустить тебя домой, - поясняет она.
– Понятно.
– Так ты едешь?
– Еду, - киваю.
– Собираться надо?
– Завтра соберешься.
– А поезд вечером?
– Поезд будет, когда ты соберешься, - усмехается она.
– Это как?
– ничего не понимаю.
– Увидишь завтра, - загадочно сообщает она.
И как это понимать?
Сегодня ночью она взяла меня "на работу". Я видел, как она играючи расправлялась с порождениями чужих сознания, как стягивала дыры и закрепляла концы, разглаживала нервности. Не знаю, что все это значит, но выглядит внушительно. А потом мы сидели на берегу и слушали прибой.
– Я собрался. Так, когда поезд?
– Ну, скажи до свидания родителям и пошли, - кивает она, закидываю на плечо свой рюкзак.
Все равно ничего не понимаю.
– Поезд сейчас?
– Мы не на поезде.
– А на чем? На самолете? Подожди, а билеты?
– вот это я стормозил!
– Успокойся. Скоро ты все узнаешь. Не о чем беспокоиться, - снова эта загадочная улыбка.
Попрощался, выходим, идем в противоположную от остановки сторону. В лес? Да в лес... Что за? Что нам тут надо? Или это особенный лесной поезд? Она останавливается на полянке, ничем не отличающейся от пройденных.
– Адауль!
– тихо зовет она, прикрыв глаза.
– Забери меня!
Пространство буквально разошлось на моих глазах и прямо в воздухе появилась щель. Из нее вышел большой мужчина лет тридцати в железных перчатках.
– Хельга!
– Адауль!
Они обмениваются замысловатым жестом.
– Домой?
– Нет, в центр. Вот нашла интересный экземпляр сознания. Нужно исследовать. Очень необычные свойства.
– Ты всегда находишь что-нибудь интересненькое, - добродушно смеется мужчина, разглядывая меня.
– Ну, идемте! Мне тоже туда надо.
Ничего себе! Он руками раздирает пространство и снова такая же дыра.
– Лен! Пойдем, - окликает Хельга и шагает в эту дырку.