– Владислав Дмитриевич, преподаватель Вероники. Я отвезу ее, договорились?

Какое-то время мужчины смотрели друг другу в глаза, все пожимая руки. После чего Олег, неожиданно для меня, произнес «хорошо», развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и не понимала, что за чертовщина происходит? Почему он так просто меня бросил?

– Пойдем в машину, отвезу тебя домой, - настаивал мой искуситель.

Хотелось отказаться. Об этом кричало сознание. Но ноги сами понесли к Бумеру. Я села в машину и пристегнулась, неосознанно стараясь занимать как можно меньше места, стать менее заметной. Влад сел рядом и завел двигатель. Мы поехали. Я отвернулась к окну и постаралась не думать о соседе. Внезапно поняла, что он не спросил адреса.

– Куда мы едем? – поинтересовалась я с перепугу.

Влад повернул голову, но ничего не сказал. Просто смотрел. Когда по его лицу пробежала тень, в глазах отразился ало-оранжевый блеск, словно бледная вспышка огонька от зажигалки. Эта игра света и тени меня так впечатлила, что я на мгновение забыла, о чем спрашивала. Но повторять вопрос не стала, не хотела. Мне было уже все равно, куда мы едем.

Он привез нас к институту. Попросил меня выйти из машины и пройти с ним внутрь.

– Мне нужно взять кое-какие документы из деканата. Потом отвезу тебя домой.

Я снова впала в ступор. Какие еще документы ему могли понадобиться ночью? В деканате? И зачем ему там я? В деканате?! Мои вопросы были глупы и наивны. Я ведь знала ответы. Осталось только решить для себя, как поступить.

– Так ты идешь? – спросил он, будто не настаивая, не искушая таким беспощадным способом, он словно предоставлял мне право выбора.

Я вышла из машины.

Мы попали в здание института через запасной вход, от которого у Влада были ключи. Идти через главный, через вахтера, обещало бы лишние проблемы, ненужные сплетни. Таинственная атмосфера запретности только нагнетала обстановку. Мне уже казалось, что я испытаю оргазм раньше, чем все произойдет. На ватных ногах я доковыляла до кабинета деканата по темным пустым коридорам и лестничным пролетам, следуя за Владом. Он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Верхний свет включать не стал, зажег только настольную лампу, которая излучала тусклый теплый свет. Чтобы ровно дышать, мне приходилось делать усилия. Пульс уже бился где-то в районе горла, будто сердце прокладывало себе путь через него наружу.

Кабинет деканата был разделен на несколько комнат, то есть меньших кабинетов для каждой верхушки института. Влад подошел к шкафу и действительно стал искать какие-то документы в увесистых папках. В ожидании я присела на краешек стола, который принадлежал секретарю деканата. Ожидание казалось намного невыносимее, чем у кабинета врача в час-пик. Еще чуть-чуть, и я либо сбегу, либо сорвусь, в смысле – сама сорву с Влада одежду. Почему он так медлит? Может, я вообще все себе придумала, увлекшись фантазиями? Он сейчас возьмет документы и попросит на выход, отвезет домой.

Я постаралась взять себя в руки, хоть немного расслабиться, собираясь плыть по течению. Пусть все будет так, как будет. Первый шаг я делать не стану в любом случае. Не дождется!

Влад достал из папки какие-то бумаги. Кажется, нашел то, что искал. С серьезным выражением лица окинул листы взглядом, подходя ко мне ближе. Небрежно бросил документы на стол, на котором я сидела, поднял ко мне глаза, сделал еще шаг, оказываясь носом к носу. Меня подбросило как на качелях. Воздух застрял в легких, не желая выходить. Янтарные глаза обожгли и без того накаленные нервные окончания.

– Ты снова взвинчена, - произнесли его губы.

Что-то сказать в ответ я попросту не смогла. Его рука легла на мои ребра под левой грудью.

– Я слышу на расстоянии, как мечется твое сердечко.

Я выдавила из себя улыбку:

– Ничего не могу с собой поделать, простите.

– Не нужно извиняться. Здесь нет ничего плохого.

Уверяя меня в этом, он неожиданно приподнял пальцем мой подбородок и навис над устами. Я задержала дыхание.

– Я мог бы помочь тебе снять напряжение, - плясали его губы на моих. – Хочешь?

Я сглотнула:

– За зачет?

– Зачет сдашь сама. Это только ради твоего наслаждения.

Наконец его губы прошлись по моим в нежнейшей ласке, все еще дразня, но уже лишая рассудка. А потом он попросил:

– Просто скажи мне: я хочу, чтоб ты меня трахнул.

Качели повторились. Я резко повернула голову в сторону, чтобы вдохнуть, и тут же выдохнула:

– Господи...

Едва успела произнести это слово, как мой рот накрыла мужская ладонь, пугая такой резкостью. Кажется, он даже зашипел, словно от боли. Упершись носом в мое ушко, потребовал:

– Не нужно произносить его имя всуе. Тем более при мне. Скажи, что я попросил.

Ладонь освободила рот, и тогда дрожащим голосом я повиновалась:

– Хочу, чтоб ты меня трахнул. Здесь. На этом столе.

Он улыбнулся, сексуально, победно, даже слегка хищно.

– Вот так. Умница, - произнес, прежде чем обжечь глубоким поцелуем.

Я застонала с первого же вторжения его влажного языка. Потерялась в своих ощущения уже от этой ласки, забывая не только где я, но и кто я. Обняла руками его лицо, чтобы не пропустить ни капли, пока выпивала каждую ласку терпкого рта. Обняла ногами его самого и прижала к себе, снова испуская стон, когда тугая плоть, спрятанная в брюках, вжалась в мою уже дымящуюся промежность. Я превратилась в амебу с одной лишь заложенной программой размножения. Хочу! И все.