А тем временем бойцы из отряда Жанны уже схватились с англичанами врукопашную на гребне баррикады, Англичане побежали. Они толпились на узком подъемном мосту, соединяющем форт с берегом. Тогда французы подожгли заранее припасенную барку, которую нагрузили смолой, паклей, хворостом, оливковым маслом и другими горючими материалами, и пустили ее по течению.

Огромный пылающий снаряд ударился о деревянный настил и поджег его. Огонь перекинулся на форт, запылали балки и стропила. По огненному мосту над глубокой рекой бежали люди. Некоторые из них срывались и падали в воду, другие погибали в огне. Охваченные ужасом смотрели на это страшное зрелище английские солдаты из большого лагеря на правом берегу. Никакая сила не могла сдвинуть их с места, чтобы прийти на помощь погибающим товарищам.

Когда по настилу проходила последняя группа англичан с Гласделем во главе, мост рухнул, и все находившиеся на нем оказались на дне Луары.

В шесть часов вечера остатки гарнизона Турели прекратили сопротивление. Спустя еще три часа Жанна первая проехала по только что восстановленному мосту и вошла в Орлеан через южные ворота, и «одному богу известно, - писал современник - с какой радостью встретили ее и людей ее отряда».

А назавтра, в воскресенье 8 мая, англичане ушли из-под стен Орлеана. Они так торопились, что оставили в укреплениях большую часть артиллерии и бросили на произвол судьбы всех своих раненых и больных товарищей. Это было постыдное бегство. Английские командиры поняли, что они не смогут противостоять натиску орлеанской армии, и решили спасти остатки своих войск от неминуемого разгрома.

Восторженно восприняла Франция известие о победе под Орлеаном, Страна отозвалась на это событие не только празднествами и торжественными процессиями, которые состоялись во многих городах, не только песнями и стихами, в которых осмеивались англичане и прославлялись победители. Она ответила на это прежде всего подъемом национально-освободительного движения против чужеземных захватчиков.

[10]

Со всех концов стекались к Жанне новые бойцы; особенно много новобранцев было из Орлеана и его окрестностей. В те далекие времена армии-победительницы обычно рассеивались столь же быстро, как и побежденные армии: солдаты-наемники, получив свое жалованье, расходились в разные стороны, а рыцари-дворяне, отслужив у своего сюзерена положенный срок, возвращались в свои поместья. Но у этой армии была иная судьба: она росла изо дня в день. В нее массами вливались крестьяне, которые вообще-то были туги на подъем. Оставив свои дома, вооруженные чем попало, шли они в войско, которым предводительствовала крестьянская девушка. Рядом с ними становились ремесленники и подмастерья. Многие мелкие дворяне, у которых за душой не было ни гроша, закладывали остатки своего имущества, чтобы приобрести вооружение; те, кто не мог этого сделать, шли простыми лучниками и копейщиками. К концу мая эта армия, которую мы вправе назвать армией освобождения, насчитывала 12000 бойцов.

В этой народной по своему характеру армии была установлена строгая дисциплина. Решительно пресекались попытки грабежей и насилий над мирным населением, которое, может быть, впервые видело столь дисциплинированное войско. Разумеется, любителей поживиться и здесь было немало, но ядро армии Жанны д’Арк образовывали патриоты, которые сражались для того, чтобы изгнать захватчиков и принести мир своей измученной родине.

За снятием осады с Орлеана последовало несколько блестящих побед, завершивших разгром англичан в долине Луары. 11 июня Жанна во главе восьмитысячного отряда вышла из Орлеана и направилась к крепости Жаржо, где находилась часть английской армии. На следующий день город был взят штурмом. Жанна, как всегда. шла впереди атакующих, благодаря ее отваге и находчивости французы овладели мостом, что решило судьбу сражения. Под Жаржо французы захватили в плен многих англичан, в том числе графа Сеффолька и его брата Джона Пуля. Другой английский отряд, ушедший из-под Орлеана, укрылся в стенах Менга и Божанси; им командовали Тальбот и Фастольф. 17 июня французы появились у Божанси, и в тот же день гарнизон крепости капитулировал. Назавтра войска сошлись для битвы у деревни Патэ.

Раньше французы выбивали англичан из укреплений, теперь же предстояло встретиться с врагом в открытом поле. Англичане, получившие незадолго до этого подкрепления, были еще очень сильны, и многие французские военачальники сомневались в исходе сражения. Вот какой разговор состоялся между Жанной и юным герцогом Алансонским, который формально считался главнокомандующим французской армии:

– Будем ли мы сражаться, Жанна? - спросил герцог.

– Есть ли у вас добрые шпоры?
– ответила она вопросом на вопрос.

– Чтобы удирать?

– Нет, чтобы преследовать! Побегут англичане, и вы должны будете крепко пришпорить вашего коня, чтобы догнать их (Q, III, 10).

В словах Жанны звучала та глубокая вера в победу, которая заставляла бойцов ее армии творить чудеса. Эти слова оказались пророческими: 18 июня в битве при Патэ французы одержали полную победу. Их авангард внезапно атаковал английских лучников, которые еще не успели приготовиться к бою, и смял их ряды. А в это время основные силы французов двинулись в обход. В рядах английских рыцарей, которые за последнее время утратили свою былую самоуверенность, поднялась паника. Сигнал к отступлению подал Фастольф, умчавшись первым с поля боя. За ним последовали другие всадники, оставив пехоту без защиты. Победители захватили в плен 200 человек, среди них был сэр Джон Тальбот, одно имя которого наводило прежде ужас на его противников. Говорили, что число убитых англичан чуть ли не в 10 раз превышало число пленных.

Итак, теперь вся долина средней Луары была очищена от врагов. Героические победы армии Жанны д’Арк сорвали вынашиваемый англичанами план полного подчинения Франции. И Жанна сразу же стала настаивать на том, чтобы, не теряя времени, предпринять поход на Реймс и короновать дофина.

Это был правильный план. Коронация, в результате которой Карл стал бы законным государем Франции, должна была ликвидировать последствия предательского договора в Труа, превратившего страну в вассальное владение Англии. Традиционная торжественная церемония коронования, совершавшаяся еще со времен Меровингов в Реймсском соборе, лишила бы англичан шаткой основы, которой они оправдывали оккупацию Франции. Ведь малолетний Генрих VI считался королем Англии и Франции, и на этом основании французы, боровшиеся с захватчиками, объявлялись бунтовщиками против «законной» власти. В таких условиях коронация Карла в Реймсе становилась актом провозглашения государственной независимости страны. Мысль о коронации была распространена в широких слоях французского общества, и Жанна, торопившая дофина с осуществлением этого плана, выражала волю народа. Но это было не в интересах крупных феодалов, так как в укреплении центральной власти они видели угрозу своей самостоятельности. Именно эти люди, составлявшие ближайшее окружение Карла, становятся убежденными врагами Жанны.