– У тебя детки есть? Вот и иди к деткам. – Меня ласково, но вполне ощутимо прогоняют с кладбища. Это и впрямь бабкина вотчина, ее приусадебное хозяйство и по совместительству гостиная-салон.

– А я смотрю, краснеет что-то. А это курточка твоя… Прям грудка у снегиря. Ты снегиря-то живого видела хоть раз?

– Видела.

Туда, где мы теперь живем, зимой всегда прилетают снегири. А в октябре синички. Прыгают, нахалки, по забору и перилам крыльца, требуют сала и звенят жестяными голосами. Знают, что в нашем доме их никто не обидит, даже Муха. Потому как коты, они же мирные, у них просто вид такой. Нам еще повезло, что Муха – это племенная выбраковка, котя-альбинос, она нам практически даром досталась. Соседи верят, что у нас на участке живет алабай, – сквозь забор зверя толком не разглядишь. Но на синичек Муха не мявчет. Она смирная. Катает на себе Саньку и даже Анютку, хотя та сильно вытянулась. Жаль только, что котя сказки расказывать не умеет, этим мы с Верой занимаемся. Интересно, Вера сегодня Муху чем кормила? Опять, наверное, креветок купила и чистит их два часа, отделяет хвосты. Взяла бы мойвы мороженой и не мороч…

– Ну вот и иди, иди. Нечего здесь. Твое дело молодое…

Мне показалось или когда-то мы уже встречались с этой женщиной? Интересно, сколько лет было тогда каждой из нас?

– Мам, ты что так долго? Папа ушел Саньку мыть в кафе! – Анюта выписывает кренделя вокруг машины. То по часовой стрелке вокруг нее бродит, то против – всю грязь курткой уже собрала. В снегу крошки от чипсов осенней листвой желтеют.

– Анька, ты зачем из машины вылезла? А если кто тебя…

– Я же ведьма, чего мне сделается… – бурчит под нос моя старшенькая.

– Ори еще об этом погромче… – вяло ругаюсь я. У меня сейчас эмоции замороженные, застывшие. Словно я – лягушка в анабиозе. И кожа такая же ледяная, может, даже чуть синеватая. Или это мне мерещится из-за того, что солнце бьет в глаза?

– Анют, как здесь красиво! – Я развожу руками. Показываю выше предвыборно-рекламных плакатов, бетонных заборов и кладбищенских крестов. В небе можно различить лоскутки быстро растаявшей радуги – они похожи на крошечных воздушных змеев. Не иначе Санька заскучал, и его тут всем колхозом развлекали. Темчик всегда цвета подбирает яркие, как в мультиках…

– Анька, смотри, какое небо… Хочешь, мы с тобой тоже что-нибудь сделаем?

Я потягиваюсь. Шея как чугунная и спина тоже. Я же не знаю, сколько я там на самом деле простояла, у меня часов с собой не было, с ними на ту сторону нельзя.

– Метель черемуховую хочешь, Ань?

У Анюты явления природы очень хорошо выходят. Особенно все, что с дождем и снегом связано. А еще она рисует здорово, в изостудии учительница хвалила и три работы на общегородскую выставку взяла. Интересно, а Саня… Саня-старший, он к нам когда? Он скажет об этом или просто приснится? Жалко, я спросить не успела. Главное, что остальное получилось – и увидеться, и поговорить, и обратно вернуться живой. На ту сторону вообще-то запрещено, это Темное ведьмовство. Хотя, чего в нем такого темного, не понимаю? В роддом ехать – и то куда страшнее…

– Анька, ну что, метель сделаем? – вполголоса интересуюсь я. Вместо ответа Анька хлопает в ладоши. Уже и перчатки сняла, умница. Готовит руки.

Снег возникает из ниоткуда, сыплется из самой сердцевины неба. Будто в облаках люк открыли, а из него вместе с солнечным светом хлопья полетели. Крупные, невесомые и почти не холодные. Пахнущие не снегом, а весной.

Размер у лепестков крупней, чем надо, Анютка опять в параметрах слегка ошиблась. Но это я подправлю.

Снежинки становятся мельче, а падают гуще. Не сразу разберешь, как по ту сторону дороги, из маленького кафе, втиснувшегося между бензоколонкой и забором, выходят мои мальчики. Темчик посадил Саньку-младшего на плечи, тот вцепился ему в воротник. Увидел меня, обрадовался, засигналил яркой варежкой. Конечно, еще рано, но все равно я уверена, что мой сын сейчас немного играет со снегом. Дирижирует снежинками.

– Мама?

– Женя?!

– Мам, смотри, а теперь снег яблоневый стал. Ты видишь?

Прежде, чем двинуться навстречу, я замираю у бокового зеркала машины: проверить, все ли в порядке – со мной и с миром. Снегопад медленный, мягкий – как волны в очень спокойном море. Три большущих снежинки запутались у меня в волосах. Так сразу их и не найдешь – волосы сегодня седыми стали. Совсем белыми. А снег продолжает идти. Если приглядеться, то среди светлого мельтешения можно различить еще одну фигуру – почти невидимую, долговязую немного. Очень знакомую. Значит, нам уже отпустили Хранителя.