Тут мистер Паркер придвинул свой стул еще ближе к сестре и вновь любовно взял ее руку, отвечая:

— Да-да! Как ты добра и заботлива!

— Вестиндийцы, — продолжала она, — которых я считаю наиболее значительной из этих двух, так сказать, лучшее из хорошего, оказались семьей некой миссис Гриффитс. Я знаю их только понаслышке. Ты, конечно, помнишь, как я упоминала мисс Кэппер, ближайшую подругу моей ближайшей подруги Фанни Нойс. Так мисс Кэппер чрезвычайно близка с некой миссис Дарлинг, которая состоит в постоянной переписке с самой миссис Гриффитс. Такая коротенькая цепочка, как ты видишь, между нами, и все звенья на месте. Миссис Гриффитс собиралась поехать к морю ради своей молодежи и выбрала побережье Сассекса, но была в нерешительности, где именно. Ей хотелось приватности, и она написала своей подруге миссис Дарлинг, спрашивая ее мнения. А мисс Кэппер как раз гостила у миссис Дарлинг, когда пришло письмо миссис Гриффитс, и миссис Дарлинг посоветовалась с ней, и она тут же написала Фанни Нойс и упомянула про это ей. А Фанни, всегда думающая о нас, немедля взяла перо и ознакомила меня с положением вещей, только не упоминая имен, они стали известными только позже. Я могла сделать только одно. Я ответила на письмо Фанни с той же почтой, настаивая на рекомендации Сэндитона. Фанни опасалась, что у вас нет достаточно большого дома для такой семьи... Но моя история слишком уж затянулась. Ты видишь, как все это устроилось. Вскоре затем я имела удовольствие узнать через эту же простенькую цепочку, что миссис Дарлинг рекомендовала Сэндитон и что вест-индийцы очень склонны отправиться туда. Таково было положение дел, когда я написала тебе, но два дня назад, да-да, позавчера, я вновь получила весточку от Фанни Нойс, что она получила весточку от мисс Кэппер, которая из письма миссис Дарлинг поняла, что миссис Гриффитс в письме, адресованном миссис Дарлинг, выразила некоторые сомнения касательно Сэндитона. Я объясняю ясно? Я ни за что не хотела бы выражаться неясно

— О! Абсолютно, абсолютно! Ну и?

— Причина колебаний заключалась в том, что у нее здесь нет никаких связей, а потому и возможности удостовериться, что по прибытии она будет устроена надлежащим образом. Она особенно взыскательна и дотошна касательно всего этого не столько ради себя и своих дочерей, сколько из-за некой мисс Лэмб, юной барышни (вероятно, племянницы), находящейся на ее попечении. Мисс Лэмб — обладательница огромного состояния, она побогаче всех остальных, а здоровье ее очень деликатно. Из всего этого достаточно ясно видно, какая миссис Гриффитс женщина — настолько беспомощная и вялая, насколько могут сделать нас богатство и жаркий климат. Но мы не рождаемся равными по энергичности. Так что было делать? Я какое-то время колебалась, рекомендовать ей написать тебе или же миссис Уитби, чтобы обеспечить им дом, но ни то, ни другое меня не устраивало. Терпеть не могу затруднять других, если мне по силам действовать самой, и совесть сказала мне, что тут требуюсь я. Семья беспомощных страдалиц, которым я могу существенно услужить. Я посоветовалась со Сьюзен. Ее осенила та же мысль, что и меня. Артур не возражал, и наш план был составлен немедленно. Мы тронулись в путь вчера утром в шесть, покинули Чичестер в тот же час сегодня, и вот мы здесь.

— Превосходно! Превосходно! — вскричал мистер Паркер. — Диана, ты несравненна в заботах о своих друзьях и творя добро всему свету. Не знаю подобных тебе! Мэри, любовь моя, разве она не бесподобное создание? Ну а теперь, какой дом ты намерена арендовать для них? Сколько их в семье?

— Понятия не имею, — ответила его сестра. — Ни малейшего. Не получила никаких подробностей. Но я абсолютно убеждена, что самый большой дом в Сэндитоне не может оказаться слишком большим. Очень вероятно, что им понадобится еще и второй. Однако я сниму только один, причем только на неделю... Мисс Хейвуд, я вас удивляю. Вижу по вашему лицу, что вы не привыкли к таким быстрым мерам.

Выражения «назойливые вмешательства», «энергичность на грани безумия» как раз мелькнули в мыслях Шарлотты, но вежливый ответ ее не затруднил:

— Полагаю, у меня может быть удивленный вид, — сказала она, — поскольку все это требует огромных усилий, а я знаю, как плохо здоровье и ваше, и вашей сестры.

— Да, поистине плохое. Думается, в Англии не найдется трех других страдальцев, имеющих печальное право называться так. Но, моя дорогая мисс Хейвуд, мы присланы в сей мир приносить елико возможную пользу, и, если дарована некоторая сила духа, никакая телесная слабость не послужит нам извинением и не подвигнет нас сослаться на нее. Мир заметно разделен между слабыми духом и сильными, между теми, кто способен действовать и кто не способен, и священный долг способных не упускать ни единого случая принести пользу. Недуги моей сестры и мои, к счастью, не того свойства, чтобы сей же момент угрожать нашей жизни. И до тех пор, пока мы в силах быть полезными другим, по моему убеждению, тело только выигрывает от освежения, которое получает дух, исполняя свой долг. Я ехала, помня об этом, и чувствовала себя совсем здоровой.

Появление детей оборвало этот маленький панегирик ее характеру.

Затем, приласкав их по очереди, она собралась уйти.

«Не можешь ли ты пообедать с нами? Не удастся ли убедить тебя пообедать с нами?» — послышалось затем. А когда это было абсолютно отвергнуто, последовало: «А когда мы увидим тебя опять?» и «Как мы можем быть тебе полезны?» И мистер Паркер сердечно предложил свои услуги по аренде дома для миссис Гриффитс.

— Я приду к тебе, как только пообедаю, — сказал он, — и мы займемся этим вместе.

И сразу услышал отказ.

— Нет, мой дорогой Том, ты и шагу не сделаешь ни в одном моем деле, ни в коем случае. Твоей лодыжке необходим отдых, я вижу по положению твоей ступни, что ты ее уже переутомил. Нет, я займусь снятием дома немедленно. Наш обед заказан только на шесть, и к этому времени, уповаю, я уже все устрою. Сейчас всего лишь половина пятого. Ну а касательно того, чтобы еще раз увидеть меня сегодня, я ничего сказать не могу; остальные пробудут в отеле весь вечер и будут в восторге увидеть тебя в любую минуту, но, вернувшись, я узнаю, что Артур устроил для нас самих, и, вероятно, сразу после обеда мы снова выйдем для окончательного улаживания; ведь мы надеемся водвориться в то или иное жилье после завтрака завтра утром. Я не слишком уверена, насколько у бедного Артура достанет умения арендовать что-либо, но он, казалось, был очень доволен этим поручением.

— Я думаю, ты слишком утомляешь себя, — сказал мистер Паркер. — И можешь совсем лишиться сил. После обеда тебе ни в коем случае не следует снова выходить.

— Да, разумеется, вам не следует этого делать, — вскричала его супруга, — ведь обед для вас для всех не более чем название и не подкрепит вас. Я знаю, как мало вы все едите. И без всякого аппетита.

— Мой аппетит последнее время очень улучшился, уверяю вас. Я пила горькую настойку моего собственного изготовления, и она сотворила чудеса. Сьюзен ничего не ест, не спорю, а ближайшее время мне ничего не будет нужно — после путешествия я ничего не ем около недели. Ну а Артур чрезмерно расположен к еде. Мы часто вынуждены его сдерживать.

— Но ты ничего не сказала мне о другой семье, приезжающей в Сэндитон, — сказал мистер Паркер, провожая ее к входной двери. — Кэмберуэльском пансионе; каковы наши шансы на них?

— О! Верные, абсолютно верные. Они было выпали у меня из памяти, но три дня назад я получила письмо от моей подруги миссис Шарль Дюпюи, и оно успокоило меня относительно Кэмберуэлла. Кэмберуэлл будет здесь наверняка. Эта добрая женщина (я не знаю ее имени), не будучи столь богатой и независимой, как миссис Гриффитс, может приехать и выбрать сама. Я расскажу тебе, как вышла на нее. Миссис Шарль Дюпюи живет почти дверь в дверь с леди, родственник которой недавно поселился в Клэпеме, и он посещает пансион, чтобы давать уроки элоквенции и изящной литературы некоторым ученицам. Я достала для него зайца у одного из друзей Сидни, так что он рекомендовал Сэндитон. Без моего личного вмешательства. Все устроила миссис Шарль Дюпюи.