На следующий вечер Лариса опять отправилась по полученным адресам. Первым на пути ее следования был некто Станислав Владимирович Полынин, замдиректора фирмы «Сириус». Доехав до дворца культуры «Россия», Лариса обогнула его справа и проехала немного вверх по улице. Подъезжая к дому, она заглянула в окна полынинской квартиры, которые определила путем несложных вычислений во время прошлой неудавшейся поездки. Никаких признаков жизни за окнами не наблюдалось. Лариса поднималась по лестнице, не будучи уверена, что застанет Станислава Владимировича и на этот раз. Но сегодня удача ей улыбнулась.

Дверь открыл высокий, спортивного вида мужчина лет тридцати пяти. Он был в коричневой рубашке с замысловатым рисунком и черных отутюженных брюках. Держался он весьма уверенно. В его движениях чувствовалась необыкновенная легкость.

— Здравствуйте, я знакомая Кости, — не моргнув глазом, соврала Лариса. — Симонова? — уточнил мужчина с мрачным видом.

— Да. Дело в том, что Костя обещал мне помочь кое-что продать… — начала она свою сказку.

— Входите, — вежливо пригласил ее хозяин, как только услышал последние слова.

— Если я не ошибаюсь, вас зовут Станислав Владимирович? — уточнила гостья, с тем ли человеком она имеет дело.

Он кивнул и что-то сказал, но так тихо, что Лариса и не разобрала что.

— А я — Лариса. Так вот, Костя говорил, что может мне помочь, свести с нужными людьми. Но случилось трагическое событие…

— Да-да, я в курсе… Садитесь, — пригласил ее за собой в комнату Полынин.

Он выставил чуть ли не на середину стоявший у стены стул с кожаным круглым сиденьем на трех металлических ножках. Лариса забралась на высокое сиденье, поставив ноги на кольцеобразную подставку, опоясывающую стул, и продолжила:

— Он говорил про какого-то Лешу.

— А что именно вы хотите продать? — поинтересовался Полынин.

— Дело в том, что мне достались по наследству кое-какие вещи и среди них небольшая коллекция старинных монет, и, кажется, очень редких. — Лариса внимательно посмотрела на Полынина, в глазах которого пыталась прочесть интерес.

Однако они ничего подобного так и не выразили.

— По крайней мере, так утверждал мой дядя, которому они принадлежали, — продолжила Лариса. — Самой мне это ни к чему, да к тому же срочно нужны деньги. Иначе я и не стала бы вас беспокоить. Вы уж извините, пожалуйста.

— Понятно, — сказал легкий на подъем бывший компаньон Константина. — Вообще-то я не в курсе, где живет сам Лешка. Я с ним не близко знаком. Так, видел несколько раз у Костяна дома, вечная ему память… Он вроде интересуется какой-то там стариной. Я как-то раз слышал, как он по телефону на эту тему разговаривал.

— А как бы мне на него выйти?

— Надо подумать, — глубокомысленно произнес Полынин. — А, вот, кстати! Есть такой человек, Леонид Правдин, который и познакомил Костю с Алексеем. Он наверняка может вам все рассказать.

И Полынин встал и принялся искать, видимо, записную книжку. А Лариса тем временем оглядывала комнату, которая представляла собой нечто среднее между жилым помещением, складом и радиомастерской. Везде стояли коробки, мешки, полные сумки, аппаратура, часть которой находилась в полуразобранном состоянии. Что же касается мебели, то обстановка была довольно-таки скудной. Окно закрывали плотные и тяжелые темно-зеленые шторы. Похоже, подобные условия совершенно не тяготили обитателя жилища и были для него абсолютно привычными.

Наконец, порывшись в куче бумаг, сваленных на телевизоре, который также явно находился в состоянии ремонта, Станислав отыскал какой-то листок.

— Итак, Леня Правдин, улица Академика Антонова, 15, — прочитал он.

— До свиданья, спасибо вам большое…

Когда Лариса вышла от Полынина, то решила, что время уже довольно позднее для визита, и перенесла посещение господина Правдина на следующий день. Затем она, довольная, отправилась домой.

Жил-был в городе Тарасове рубаха-парень, весельчак и балагур Леня Правдин. И был он, как сказал бы классик, человеком приятным во всех отношениях. Любимец женщин, детей, а также родителей своих многочисленных друзей и знакомых. И все благодаря своему врожденному чутью. Достаточно ему было взглянуть на человека, и он тут же определял манеру поведения с ним. Как правило, эта самая манера и оказывалась той, которую от него ждали.

Это не требовало от него особых усилий — все происходило как бы само собой. С раннего детства он проявлял эти свои чудеса дипломатического такта. Извлекая, разумеется, из этого пользу, чаще всего материальную.