Клиа подошла к нему, тронула ладонями его щёки. Её лицо наполовину скрывала тень.

– Так никогда и не произнесёшь этого, Теро?

Её слова и это прикосновение бросили его сначала в жар, потом в холод.

– Так ты знаешь?

– Я же не дурочка, — улыбнулась она. — И не слепая.

– У меня нет права.

Клиа уронила руки, но по-прежнему удерживала его взглядом, не позволяя отвести глаза:

– Что? Любить меня? Или признаться в этом?

– Ни на то, ни на другое, — прошептал он. — Ты — королевская особа. Я — маг Орески.

Уголки её красивых губ чуть вздёрнулись:

– Но не дававший обета безбрачия, насколько я слышала.

Теро прекрасно мог себе представить, от кого она могла слышать это. И как он мог ей теперь признаться, что с тех самых пор в Ауреннене, он практически соблюдает его?

– Ты же знаешь, что маги бесплодны. Я никогда не смогу дать тебе детей.

– Но ты ведь ни разу даже не спросил меня, хочу ли я детей. Честно говоря, Теро, мне всё равно, будут у меня дети или нет, и уж точно не желаю их сейчас. Так что с этой точки зрения я рассматриваю это даже как преимущество: не будет необходимости волноваться ещё и из-за этого. А так как я не являюсь престолонаследницей, то вряд ли это озаботит и кого-то другого.

Она запнулась.

Её дразнящая улыбка постепенно исчезла:

– Или дело в тебе? Быть может это ты не желаешь связывать себя узами с возлюбленной, которой суждено состариться и умереть?

– На всё воля Иллиора. Я в любом случае буду здесь и стану свидетелем этого, независимо от… чего-бы то ни было.

Наконец-то они дошли до самого главного.

– Сможешь ли ты сама вынести то, что я остаюсь молодым?

– Да уж, мне в этой сделке выпадает более завидный жребий.

– Я серьёзно.

– Я тоже! — Клиа вздохнула и отвернулась к окну. — Думаю, у Беки с Ниалом был подобный же разговор.

– Несомненно.

– Но ты же видишь, как они счастливы, даже здесь, на поле боя!

– Но будет ли этот огонь по-прежнему гореть в её глазах через двадцать лет? А через тридцать?

– Ты хочешь сказать в его глазах? — невесело отозвалась Клиа. — Когда он будет смотреть на дряхлую тирфейе с седыми волосами и изборожденным морщинами лицом? Неужели ты такого низкого мнения о Ниале? И уж не вообразил ли ты, что я поверю в то, что ты сам на такое способен? Или это действительно твои настоящие чувства?

– Нет! — ахнул Теро.

– Так докажи это.

Она была так близко, что он мог чувствовать запах крови и пота последней битвы, пропитавший её, равно как и свежего ветра и лошадей, с легкой примесью аромата листьев мелиссы, которым отдавало её дыхание. Всё это, а также вызов в этих синих глазах, открыто смотревших на него, были более одуряющим зельем, чем ароматы Переулка Цветов. Отбросив сдерживавшее его чувство долга, он схватил её в объятья и поцеловал со всей страстью, накопившейся за время лишений.

Губы её были слегка обветрены, но сладки, и они ответили ему не менее страстным поцелуем. Рука её зарылась в его волосы.

И они стояли так, тесно прижавшись друг к другу, охваченные невероятностью момента, и Теро, забрав её лицо в свои ладони, покрывал поцелуями её глаза, её нос, брови, подбородок….

Засмеявшись, она ответила ему долгим поцелуем, затем уткнулась лицом ему в шею:

– Так ты упрямо хочешь заставить меня признаться первой?

Теро вжался пылающей щекой к прохладному шёлку её волос.

И слова вдруг пришли сами:

– Я люблю тебя, Клиа, — хрипло выдохнул он. — Уже целую вечность.

Руки её сжали его сильнее.

– Хвала Светозарному! Я же тоже люблю тебя, глупый ты маг!

– Если бы только я мог остаться с тобою…

Клиа вздохнула:

– Чему быстрее всего учится солдат, так это ловить момент.

Схватив её руку, он прижал её к своему гулко колотящемуся сердцу:

– Оно твоё, Клиа! Оно твоё навсегда. Но сейчас твоя жизнь под угрозой, я же призван тебя защищать.

– Кем ты призван?

– Твоим братом. И самим собой.

Она взяла его ладонь и прижала к своему сердцу, чуть ниже украшенного золотой гравировкой ожерелья.

– Тогда я призываю тебя защитить и моё сердце, так же как меня саму. Готов ли ты к этому, любовь моя?

И стоя там, ощущая на своём сердце её руку и зная, что её сердце под его рукой, Теро мог только согласно кивнуть.

Конечно, он чувствовал под своей ладонью не романтичное биение, а лишь грубую ткань расшитой накидки, надетой Клиа поверх кольчуги, но всё равно ощутил невольный трепет.